— С чего бы мне смыслить? — бросила Катя в сердцах. — Сижу тут в лесу, и третий день всего лишь. То, что вы с Даниром мне рассказываете, как сказку слушаю, а то, что вижу — просто бред! Не думала никогда, что такое наяву бывает!
— Издалека вы, видно. Как с луны сюда свалились.
— Почти так и есть, только порталом!
— Айт велел мне всё вам рассказывать и на вопросы отвечать, что ни спросите.
— Вот и рассказывала бы. А ты голову морочишь, загадки загадываешь и капусту под лавкой прячешь — догадайся, мол, сама! Да я в жизни бы не догадалась! Прости, Турей, — спохватилась Катя, поняв, хватила лишку. — Прости, пожалуйста. Не знаю, что бы я без тебя делала. Боюсь, натворю что-нибудь, ведь на самом деле не знаю ничего!
— Поняла я, айя, — вздохнула насупившаяся было женщина. — Только не думала, что вы настолько другая, словно и правда с луны. Простите меня, глупую. Вы спрашивайте! С айтом вам, должно быть, по ночам и говорить некогда? — и она хитро улыбнулась.
— Можно и так сказать, — признала Катя, — И я уже спросила. Почему люди на дороге так себя вели, и что всё это значит, и вообще? Почему ко мне так отнеслись?
— Почему так отнеслись? Да дрын по ним плачет, по охломонам, — вздохнула Турей. — Надеюсь, кто-то его и получит. Не поняли, парень вы или девка, или ещё что не поняли — это не повод зубоскалить, если в голове что-то кроме навоза имеется. Чаще на дороге люди хорошие встречаются. Будь вы и правда беглым невольником — могли и помочь, и подвезти, и спрятать. А могли и заставить на себя работать, или сдать в городе за плату. Люди разные. Смотря кого встретите.
— У вас есть невольники? Рабы, да? И это… законно?
— В Веллекалене — нет. В других местах есть. Дорога соединяет разные земли. И дорога, айя — это не Веллекален. Там другие законы. Вы вот вышли на дорогу, а волки за вами не пошли — им нельзя. Закон запрещает. Но что потом вся стая к вам пришла — не знаю, что и думать. Но это стая айта Данира, для них в первую очередь вы, а потом закон. Поняли они, значит, что помощь нужна. Почувствовали. Но с айта за это потом могли бы и спросить, подай купцы жалобу.
— Этого не хватало, — вздохнула Катя.
— Особенно не беспокойтесь, — махнула рукой Турей. — Купцам хуже могло бы быть. Не по праву купцы завладели котёнком! Может, поймали у дороги или купили где раньше. Может, мальчишки своевольничали. Если бы купили, и законно — амулет особый был бы. Потому и напугали вы их так. За такое расплачиваться, если по закону, опять же — и разориться можно. Хозяин земель за это караванщика в застенок может бросить от луны до луны — на месяц, значит.
— Данир то есть? — уточнила Катя. — В застенок? Невероятно…
— Да, он, кто же ещё. Без него — его наместник. Или вы, вы ведь хозяйка. Веллекален, одним словом. У нас не забалуешь…
— И за кого же меня купцы эти приняли, интересно?
— Ох. Даже гадать не хочу, — Турей развела руками и засмеялась. — Но вид у вас странный! Штаны эти… узкие такие. Не надевайте их больше, прошу. Хотя ткань хорошая, крепкая. Хотите, я вам потом шаровары для верховой езды принесу, если айт не против? Может, эти решили поначалу, что вы беглец из Зурана, оттуда часто рабы бегут. У вас и пояса нет. Мужчине не подпоясаться — позор. Рабы кожаные пояса не могут носить, они верёвками подпоясываются. А некоторым, говорят, и удавалось по дороге пройти из конца в конец, если по придорожным кустам прятаться. На дороге есть места, где люди деньги оставляют, хлеб — для тех, кому очень нужно. А есть такие, кто поймает беглеца и выгоду поимеет.
— Турей, ты сказала, что дорога не принадлежит Веллекалену, хоть и проходит по его земле?
— Так и есть. Земля Веллекалена. А дорога — нет. Нельзя путникам сойти с дороги и поохотиться, например. Трактиров много, дворов постоялых, там недорого, ночевать можно и всё купить. А свернуть с дороги в лес где попало, чтобы там ночевать, костры жечь — нельзя. Дичи настрелять, грибов, ягод набрать — нельзя. Местные выносят на дорогу, продают — покупай, всё мелочь стоит. Зато и законов Веллекалена на дороге уже нет.
— Сумасшедший дом какой-то, — пробормотала Катя, настолько нелепым ей всё это казалось. — Так не бывает. И что, никто не нарушает, не охотится?
— Всегда есть такие, кому закон не писан, — Турей кивнула на спящего котенка. — Вот его продать дорого можно. Они и хотели, наверное. Может, парни решили потихоньку от взрослых заработать. Откуда раны? Ловили так, значит — может, бросали чем-то. Считай что охотились. Будь здесь айт или наместник, они так бы это не оставили. Хотя нет, вы уже отпустили всех. Помиловали, значит.
— Ну пусть помиловала. Не страшно. Может, они осознают свои ошибки и без тюрьмы.
— Всё может быть, — Турей встала, отряхнула юбку, — Я лучше завтра пораньше приду, айя. Или Миха пришлю, пусть вас караулит. А то ещё что учудите. Айту с вами и так нескучно.
— А до сих пор что я натворила? — удивилась Катя.
— Не мне судить, конечно. Но весь Манш отчего-то шепчется, что айт Данир Саверин просил у Богини-Матери милости для приговорённых по вашей просьбе.
