— Нет, волк, — тут же донёсся ответ. — Чти обычай, или ответишь перед Матерью. Это святилище. И я вижу, что у тебя нет сил на белое пламя! — и это уже был другой голос.
— Данир, пожалуйста, — тихонько взмолилась Катя, — попроси их, объясни всё! Не надо разносить. Тут же котёнок… ребёнок!
— Про исчезновение ребенка мы бы знали, — тут же ответил голос. — Чего вы на самом деле хотите, айт и айя?
Данир принюхался, его ноздри затрепетали. И он засмеялся:
— Я так и думал. Какой-то кот удрал, и я не помчусь следом. Но могу послать волков? Послать?
Ответом была тишина. Данир взглянул на Катю и сказал мягче.
— Я не подойду к вашему алтарю, обещаю. Пожалуйста, кошка, — Катя поразилась, с каким усилием он произнес это «пожалуйста».
Теперь тишина отчего-то казалась оглушительной.
Данир вытащил их корзины котёнка — теперь зверёныш был неподвижным и обмякшим, — и двумя пальцами разорвал цепочку на его шее. И бродил цепочку с подвеской за ворота.
— Мы оставим его тут. Делай что хочешь и сообщай его родным тоже что хочешь.
И тут же с той стороны с коротким лязгом отодвинулся засов, и ворота открылись.
Эта женщина-кошка была невысокая и щуплая, как Гетальда, и — рыжая! Огненно-рыжая и с веснушками. Одета в темное — в широкие штаны, рубаху с длинными рукавами и что-то вроде телогрейки из чёрного меха, похожего на кроличий. Волосы её были скручены в простой узел на затылке. Они поклонилась, сложив перед собой руки наподобие индийского приветствия, взяла корзину, которую Данир поставил на землю, заглянула, поцокала языком и быстро унесла. Другая девушка, тоже невысокая, но полненькая и черноволосая, в таком же тёмном костюме, с неизменным поклоном пригласила Данира и Катю следовать за собой.
Они и проследовали, в довольно большую комнату, там топилась печь, а вдоль стен стояли диваны с подушками.
— Подождем немного, — Данир устроился на одном из диванов и потянул Катю за собой, усадил рядом. — Надолго нас тут не задержат.
Девушка, уже третья, принесла чаши с душистым ягодным чаем на подносе. Чай был щедро приплавлен мёдом, даже чересчур.
— Старшая приготовила этот чай специально для тебя, айт Данир, — сказала жрица. — Чтобы ты восстановил силы, истраченные в ущелье Белого Демона.
— Это не стоит её беспокойства, — сухо обронил Данир.
— Очень вкусно. Передайте ей нашу благодарность, — поспешно сказала Катя.
Девушка с улыбкой поклонилась теперь персонально Кате, и ушла.
Данир насупился, но воздержался от замечаний. Чай он выпил.
Скоро пришла рыжая, снова поклонилась и присела напротив.
— Наша благодарность безмерна, айт Саверин, айя Саверин. Девочка, скорее всего, умерла бы через несколько дней. Теперь всё будет хорошо.
— Она уже превратилась? — поторопилась спросить Катя и виновато посмотрела на Данира.
Кто знает, на самом деле, что позволяет здешний этикет? Видимо, она то и дело его нарушает.
— Нет, айя. Не так быстро, — с улыбкой покачала головой рыжая. — Это дело нескольких дней. Позвольте уточнить, если мне позволено, где нашли девочку?
— Айя Катерина случайно отобрала её у проезжих купцов. Напугала их и тут же помиловала. На ребенке нет клейма, поэтому мы сразу не догадались. Хочу получить известие о том, что с её родителей взыскали штраф и клеймо поставлено.
В лице жрицы что-то дрогнуло, но она ответила спокойно:
— Я позабочусь об этом, айт.
— Я нездешняя, ничего не смыслю в делах оборотней, как и в обычаях Веллекалена, — сказала Катя, больше затем, чтобы сменить тему. — Если что-то было неправильно — сожалею.
— Не о чем сожалеть, айя Катерина, — мягко сказала жрица. — Мы все бесконечно благодарны вам. Девочка нездешняя, она издалека. Её клан живёт во Флоре. Возможно, семья уже уверена в худшем.
— А кот, который удрал из-под моего носа и думает, что я не заметил — он не из-за отрогов? Скажешь мне правду, жрица?
— Он не из разбойников, айт. Могу поклясться.
— Но он не рискнул встречаться с нами.
— Прости ему его малодушие, айт Данир.
— Сколько лет девочке? — спросила Катя. — Я имею в виду, по-человечески?
— Думаю, ей четыре года. Самое большее пять, — рыжая с охотой отводила взгляд от Данира и разговаривала с Катей. — А понимаю, айя Катерина, что вы удивлены ситуацией вообще, если мало знаете об оборотнях. Первые обороты у детей происходят неосознанно, а даже самые маленькие раны при оборотах причиняют сильную боль. Дети постарше уже могут с этим справляться, а вот такие, у которых ещё не было сознательных оборотов, не могут обернуться, оборот начинается и останавливается, раны углубляются, появляются новые. В конце концов это всегда приводит к смерти. Если не помочь. Ваша рана тоже причиняет вам боль при обороте, айт Данир, — жрица достала из поясной сумочки маленькую баночку из тёмного стекла, — это не заживит рану, конечно, но уймёт боль, если наносить перед оборотом. Это очень редкий состав…
— Не стоит, я же не ребенок и не кумат, — бросил Данир равнодушно. — Мне не нужна мазь от боли, жрица.
— Как скажете, — рыжая улыбнулась уголками губ и сжала баночку в кулаке.
