Луна светила ярко, давая в подробностях рассмотреть открывающийся вид. Замок на горе казался великолепной декорацией к какой-то невероятной фантастической истории. Нет, фентези, конечно фентези. Собственно, именно такая история тут и разворачивалась, и Катя в неё каким-то образом угодила, угораздило же её…
Замок Манш не казался мрачным — напротив, он весь был осыпан огнями.
— Нас ждут, айя Катерина, — с улыбкой пояснил Данир.
— Вроде мы и близко, но добираться будем долго. Почему нельзя сразу попасть внутрь замка, раз уж всё равно портал? — спросила она.
Вроде бы логичный вопрос, но Данира он отчего-то развеселил. Он обнял её сзади, притиснул к себе, потерся щекой о её щёку — сегодня он был гладко выбрит.
— Внутрь нельзя открыть портал. Замок от этого защищён, ещё при строительстве его стен. Мои далёкие предки позаботились. И я им благодарен за это. Защищать замок только снаружи намного проще. Так что мы сейчас въедем в Манш верхом, торжественно, как полагается.
— Что мне нужно делать? Как себя вести?
— В храме ты согласилась встать за моим плечом, — хмыкнул он. — Понимаешь, что это значит? Больше пока тебе ничего не придётся делать.
Они и рассчитывала примерно на такой ответ. Но уточнила не без сарказма:
— Просто стоять молча?
Страшно не было, даже перед неизвестностью, но было непонятно и чуть тревожно.
— В основном да, — серьезно подтвердил Данир. — Это было бы идеально. Потом… ты разберешься, я знаю. А пока — да, молча и за моим плечом.
— Это долг каждой волчицы, жены Саверина? — уточнила она.
— Нет, любовь моя, это просто разумная линия поведения. У вас я слышал прекрасную поговорку: не зная броду не суйся в воду. Поняла?
— О да, ещё бы, — кивнула она.
Правильное, в общем, предупреждение.
Данир продолжал:
— Вообще-то некоторые жены Саверинов, то есть мои пра-прабабки, единолично управляли землями, наследовали отцам и мужьям, защищали свои замки и даже вели войны. Волчицы, чтобы ты знала — гордые и не слишком покорные существа. У нас не так уж ценится покорность мужчине, как у многих ваших народов. Но это пока не для тебя. Ты поняла, да, моя?..
— Да, да, Данир. Я тебя поняла. Скажи лучше, на ком мы поедем в замок? — полюбопытствовала она, — лошадей нет, и вообще ничего нет.
— Подожди совсем немного, — он поймал губами мочку её уха. — Я уже слышу, что сюда идут, и ветер принёс запахи.
Она сама пока не слышала ничего, и подавно не чуяла. Правильно, где она, и где волчицы…
Уже через несколько минут из-за деревьев появились всадники. Они один за другим спешивались, приветствовали Данира, и, персонально — Катю. Некоторые так и поедали её глазами, другие сразу деликатно отводили взгляд. Даниру подвели двух осёдланных лошадей. Подвёл тот, уже знакомый Кате человек, опекавший её во время суда богини. Кажется, его имя Кайнир.
— Лошадь айи Катерины очень спокойная, — сообщил он.
— Моя жена поедет в моём седле, — сказал Данир до того, как Катя успела ужаснуться тому, что придется ехать на лошади самостоятельно.
Она не умеет и свернёт себе шею в два счета, и неважно, какая лошадь.
— Как скажешь, айт, — кажется, Кайнир удивился, — Значит, это не понадобится, как понял? — он похлопал по сумке, притороченной к седлу Данира.
Остальные тоже отчего-то переглядывались, и поглядывали на Катю уже с каким-то другим выражением.
— Это понадобится. Моя жена, айя Катерина Саверин — моя волчица и хозяйка Манша, — с легким нажимом сказал Данир, вроде и не повышая голос, но достаточно громко, — она поедет в моём седле, потому что не привыкла ездить верхом. Там, где она родилась, мало кто это умеет, а я хочу без проблем доехать до ворот. Зато она легко управляет сильным железным зверем, которого тебе, Кайнир, никто не доверит. И вообще, я не намерен тут тратиться на пустые условности, уж смиритесь с этим как-нибудь, и расскажите другим. Кому это неясно?
Никто не стал возражать или задавать вопросы. Из сумки Данир вытащил длинный шёлковый, опять красный и с вышивкой, подбитый чёрным мехом плащ, и набросил на плечи Кате. Потом из той же сумки появился ободок для волос из металла — полоска не более пяти миллиметров шириной, сплошь покрытая выпуклым узором, его Данир ловко надел Кате на голову, так что концы ушли под волосы, и сама полоска легла надо лбом.
— Это корона Манча, любовь моя, — тихо пояснил он по-русски. — Видишь, всё серьёзно.
— А где твоя? — она провела рукой по его волосам, в которых не было никаких корон.
— Там, — он махнул рукой в сторону замка, — отец надевал, только когда ехал к королю. — А эту, твою, раньше носила мама. Сейчас она тебе нужна.
— Но вообще эту корону не надевают тем, кто едет в чужом седле? — Катя понятливо улыбнулась.
— Правильно, — кивнул он. — В седле возят зависимых женщин. Наложниц. А волчицы Саверинов довольно самостоятельные величины, я тебе уже говорил.
— Я помню. Ты говорил, что это так, но не про меня. А я не знаю брода, и не должна возникать.
— Точно. И вообще, мы будем делать, как нам удобнее. У нас только… — он замолчал и поспешно отвел взгляд.
