Девушка привела Катю в зал на первом этаже, где вчера пировали и танцевали. Теперь большая часть столов была убрана, вдоль стены выстроились десятка три женщин, в основном молодых, но было и несколько матрон за сорок, и ещё трое парней, они стояли вместе. Айя Орна, конечно, не могла не видеть вновь вошедших, но не стала прерываться — она распекали одну из девушек. Катя остановилась в нескольких шагах, скрестив на груди руки, и ждала, чем дело кончится.
Кончилось интересно. Экономка повернулась к Кате, улыбнулась улыбкой кошки, которая поймала мышь, и уронила:
— А ты иди в швейную. Так сейчас очень много работы. Полагаю, шить ведь ты умеешь?
Собственно, Катя не сразу поняла, что обращаются к ней. А когда поняла, некоторое время у неё ушло на осмысление ситуации. Нет, это можно назвать и короче, как внучка соседки, которая приезжала на каникулы и твердила через слово: «Я офигела!» Это именно оно самое и было. Офигение. Нет, мы, как говорится, не против любых трудов. Если нужно — то мы «за» и мы первые. Но она тут вроде бы хозяйка? И пусть мир чужой и такой странный, но когда хозяйки замков на посылках у экономок и получают по разнарядке задание на день, то это какие-то слишком странные странности. Это даже похоже на издевательство, причём не изощренное и тонкое, а грубое и самое дурацкое.
— Что-то неясно? — уточнила экономка.
И вообще, в зале повисло некое напряжение. И даже слуги у стены казались слегка обалдевшими.
— Всё ясно! — Катя тоже улыбнулась. — А может, надо ещё помыть лестницу? А то грязная. Безобразие, да? На кухне что-нибудь почистить. Наконец, я могу подмести двор. Не стесняйтесь. Кроме двора что подмести?..
Экономка смотрела серьёзно и немного зло, словно действительно размышляла, что ещё помыть или подмести.
— Ты желаешь… мыть лестницу? Одну?..
До сих пор Катя искренне считала, что все обитатели дома на Лесной не лишены чувства юмора и понимают, что такое сарказм.
— Зачем одну, лучше все. Но прежде я желаю с тобой поговорить. Давай зайдём туда, где мы будем одни и сможем закрыть дверь, — Катя решила отбросить всякую субординацию и стала просто зеркалить тон и отношение волчицы.
Статус хозяйки подразумевает по крайней мере одинаковую со статусом экономки меру уважения. Есть, конечно, ещё возраст, Орна — весьма взрослая дама, несмотря на прекрасную форму. Но нечего ей ронять себя подобными играми. Улыбаться и мести хвостом не будем — это было решение на уровне интуиции.
Подействовало, по крайней мере экономка поджала губы и кивнула.
— Прошу за мной.
Они пришли в маленькую комнату на том же этаже, неподалёку от зала, главное её место занимал письменный стол. Айя Орла сразу села за этот стол, в обитое синим кресло с высокой спинкой и подлокотниками — ну прямо трон. Катя могла выбирать любой из нескольких табуретов. Неплохие были табуреты, большие, устойчивые и тоже с обивкой, хотя и потёртые — но ниже кресла по высоте. Этот фокус Катя знала давно, поэтому садиться не стала, она отошла к окну и прислонилась спиной к подоконнику — так можно было смотреть на волчицу свысока.
— Так о чем ты хотела меня попросить? — усмехнулась айя Орна.
У неё были тонкие сухие губы. А усмешка — злая? Да нет, скорее жалкая. Ей что-то надо, вот. И она теперь не сводила глаз с руки Кати. С татуировки-браслета.
— Я ни о чём не хотела просить, — сказала Катя. — Я ведь сказала — поговорить. Договориться. Может быть, и попросить, но видишь, я поставила это на последнее место.
Во взгляде экономки, кажется, появилось осторожное любопытство.
Данир начал их отношения… то есть, их человеческие отношения, с того, что предложил «поиграть». А ведь хорошая была идея.
— Знаешь, я чужестранка. Жизнь в моей стране совсем другая, — продолжала Катя, постепенно воодушевляясь. — Я буду совершать много ошибок, поэтому заранее прошу меня простить. Но я буду смотреть на тебя и брать пример. Я полагала, что правила вежливости требуют обращаться к тебе, как к высокородной айе, называть айей Орной. Это не так — что ж, хорошо, я запомню. Я постараюсь разобраться в ближайшее время, я всему учусь быстро.
— Ко мне и следует обращаться «айя Орна»… — сухо сказала экономка.
Она не поднимала глаз на Катю, задумчиво гладила камень в одном из своих колец — крупный синий кабошон.
— А ко мне? — спросила Катя. — Как следует обращаться к жене хозяина Манша? Особенно в присутствии слуг? — и постаралась улыбнуться как можно невиннее.
Экономка хмыкнула, догадываясь, конечно, что эта невесть откуда взявшаяся девчонка учит её правилам хорошего тона. И вдруг вспыхнула, и повысила голос:
— Как обращаться к тебе, безродная кошка…
Тут как раз в дверь постучали, и просунулась голова Кайнира.
— Прошу прощения, я разыскиваю айта Данира, — пробормотал Кайнир и исчез.
— О, ты любишь кошек?! — Катя успела опомниться, заулыбалась и захлопала в ладоши, — как интересно. И как неожиданно! Айя Лидия… то есть айя Лидана никогда не рассказывала о таком!
