«Косплеить дурочку» — тоже выражение соседской внучки. Вот, она и косплеила. И имя Старой Дамы приплелось случайно. Может, и к лучшему — экономка наградила Катю негодующим взглядом. Но промолчала, видимо, не определившись сразу, как реагировать на такое абсурдное предположение: волчицу заподозрили в любви к кошкам. А может, не могла понять, почему Катя вдруг так себя ведёт?
— Так вот о чём я хотела сказать, — Катя сменила тон, заговорила серьезно, — я понимаю, что ты много лет была абсолютной хозяйкой в Манше. И никто не вмешивался в твои дела, да? Наверняка никто лучше не знает, как управлять этим замком. И Данир тебе совершенно доверяет. Я не собираюсь это менять, не собираюсь брать себе твои полномочия…
— Но собираешься?! — взвилась экономка. — Да кто тебе их отдаст?! Ты здесь ненадолго, или я что-то путаю? Успеешь только натворить глупостей, а кому расхлёбывать?!
На этот раз дверь открылась без стука, и в комнатку вдвинулась массивная фигура костеляна.
— Доброе утро, айя Катерина! — поздоровался он, широко улыбаясь.
Экономке перепал его взгляд вскользь и, пожалуй, немного улыбки. Впрочем, наверняка они сегодня уже успели поздороваться.
— Как там айт, надеюсь, у него получилось немного поспать? Вы уж поберегите его, айя хозяйка, а то скоро с ног валиться будет! — посоветовал он добродушно.
Эргер — вспомнила Катя. Ура, вспомнила!
— Здравствуйте, айт Эргер, — отозвалась она. — Спасибо за добрый совет! Я постараюсь.
— Вот я хотел спросить, как вам Манш с утра? Никто вас не огорчил ненароком? А то ведь все слышали, что вчера пообещал айт Данир. Он пообещал за ворота выставить того, кто вас огорчит, — и он выразительно так посмотрел на айю Орну.
— Нет-нет, разумеется, никто! — заверила его Катя. — Кто бы решился меня огорчать? Да и зачем? Мы с айей Орной беседуем, знаете ли. Об устройстве Манша. Кто бы ещё рассказал мне столько интересного? Айя Лидана разве что. Жаль, что её уже не спросить!
— Это верно, да не погаснет для неё огонь, — грустно покивал айт Эргер. — А вообще, я тоже много чего могу рассказать. При случае — непременно. Ну не стану мешать, хозяйка! — он кивнул Кате. — Кстати, ваша служанка ждет тут, неподалёку. Переживает очень, что не успела с утра вам услужить. Боится, что рассердитесь на её нерадивость!
— Зря переживает, я не сержусь, — улыбнулась Катя.
Экономка кусала губы. Это всё в целом было странно.
— Давай всё же закончим, и постараемся больше не отвлекаться, — предложила Катя, когда они вновь остались вдвоём. — Я говорила, что не собираюсь заниматься здесь хозяйством. Ты не слишком по-доброму заметила, что я тут ненадолго. Не могу возразить, к сожалению. И это для меня тоже причина не вмешиваться, согласна. Я не вышла танцевать женский танец, отдала его тебе. Ты, вижу, не оценила.
Катя теперь чувствовала себя уверенно, и даже слов не выбирала — что называется, «Остапа понесло». На «айю Орну» переходить не стала — это после кошки-то безродной! Нет, пусть та первая начнёт, если захочет!
— Думаешь, если бы вышла ты, тебя бы поддержали? — на сухих губах айи Орны снова мелькнула усмешка.
— Кто знает! — в тон ей ответила Катя. — Ведь в танце всякое бывает. Ты сплясала вяленько, прямо скажем. К тебе вышли, потому что заранее было приказано. Если бы танцевала я, как знать, может, все, и ты в том числе, вышли бы в мой круг!
— Позволь мне усомниться! — сверкнула глазами женщина.
— Да сомневайся, я разве против? — не стала спорить Катя. — Но потом я станцевала с мужем, и, вроде бы смогла подтвердить своё положение в замке? Ведь так?
Да, она смогла, как следовало из слов Данира и лекаря после. Хотя и не стремилась с помощью танца доказывать столь серьезные вещи.
— Ты отдала мне женский танец! — продолжала гнуть своё экономка. — Ты отдала его!
— Я поняла, это тоже обычай от диких волков, — догадалась Катя. — Лишь одна волчица в стае главная, да? И поэтому меня нужно прогнуть как можно сильнее? Знаешь, про такие дикости у вас тут я не слышала. Сомневаюсь, что это обязательно. Но если ты та хочешь следовать животным инстинктам, мы можем и перетанцевать. А что? Драться и кусаться по волчьи мне бы с тобой не хотелось, а станцую даже с удовольствием. Но допускать такие представления, как сегодня утром — прости, я не согласна.
Айя Орна теперь покраснела и тяжело задышала, хотя кто знает, что именно в последней Катиной фразе её задело…
— Я попрошу немного, — продолжала Катя. — Я буду ходить по замку где хочу, делать что хочу, и задавать вопросы, какие хочу. Любые. И получать ответы. Я чужестранка, мне надо лучше понять здешнюю жизнь. Буду вмешиваться лишь в крайних случаях, если дело покажется слишком важным. А ты больше не станешь меня оскорблять. В конце концов, этим ты оскорбляешь Данира и всех Саверинов. И бабушку Лидану. Разве нет?
«Бабушка» вырвалась случайно. Совсем нечаянно.
— В дела хозяйства, повторяю, вмешиваться не собираюсь. К тому же Даниру нужно, что хозяйством замка управлял умелый человек.
