— Ну конечно. А как, простите, я должен его определять? — он тонко улыбнулся. — Нет, я знаю, конечно, и другие лекарские методы. Но я, простите, волк. Полноценный волк. И обоняние у меня гораздо лучше, чем у многих, спросите кого хотите. Это и врожденное, и тренировка. Поэтому я не сомневаюсь, что о вашем здоровье пока можно не беспокоиться, — тут ей послышалось нечто многозначительное.
Она всмотрелась в лицо лекаря.
— И меня лично это очень радует, — закончил он благодушно. — Так что вас привело ко мне, моя айя?
— Вот, — она достала баночку с мазью, протянула ему. — Нам это дали у куматов. В храме. Жрица обещала, что это поможет Даниру залечить рану на руке, по крайней мере снимет боль. Рана от магического оружия. Но я хотела показать вам, посоветоваться…
— Гм, — доброжелательность на лице лекаря сразу сменилась озабоченностью и даже легкой брезгливостью.
Баночку он взял двумя пальцами, открыл, принюхался, потом быстро закрыл опять и бросил в ящик с какими-то мелочами на своём столе. Потом из этого же ящика взял платок и демонстративно высморкался.
— Не надо ничего брать у куматов, моя айя. Прошу вас. Они ничего не смыслят в медицинской науке, и даже их магия, мягко говоря, ущербна. Вы только причините вред. Нет и только нет! И айт Данир не жаловался. Но если вы считаете… Я непременно осмотрю его сегодня. Это и дело непростое, попробуй его поймай днем! — проворчал он.
Турей, которая осталась у двери, несколько раз кашлянула. Катя на неё оглянулась, встретила её выразительный взгляд, кивнула. О чём предупреждение — кто знает, посмотрим…
— А что вам говорит его запах, простите? — поинтересовалась она чуть смущенно.
Нет, как хотите, но обсуждать запахи ей было неловко. Предрассудки родного мира — если от тебя пахнет, значит, ты не мылся!
— Все отлично, насколько я понимаю, — бодро заверил лекарь. — Конечно, резать себя мечом Саверинов в его состоянии было опрометчиво, но безрассудство их семейная черта, уж простите. Он прикинул, что на два месяца хватит, и он прав, конечно. Хватит и на больший срок.
— Чего хватит, айт Мортаг? — Катя пообещала себе быть терпеливой.
— Здоровья, айя. Я хочу сказать, что эта рана не нанесёт ему серьезного урона за два месяца.
— А потом?
— А потом она уже не будет иметь значения, — лекарь вздохнул и развел руками. — К тому же он двурукий, как и все Саверины. Обеими руками владеет одинаково хорошо. Если даже придётся драться… Впрочем, ведь правая рука у него здорова. А той раной, полагаю, с самого начала занимается Кайрин, у него магический дар заживлять. Обычные раны уже затянул бы. Потому Данир ко мне и не обращался.
— Потом, через два месяца, Данир навсегда станет волком?
— Я не учёный маг, айя. Не разбираюсь во многих вещах. Поговорим в другой раз, если пожелаете, — он выразительно посмотрел на дверь, за которой скрывались его помощник и пациентка.
— Я-то пожелаю, но вы все… — не удержалась Катя, отворачиваясь.
— Простите, айя, — покаянно сказал лекарь. — Не будем загадывать. Иногда трудные задачи решаются быстро и случайно. Да, есть такие места среди миров, где проклятья не имеют силы. Айт Гархар в своё время потратил много золота, чтобы найти их. Мой искренний совет, айя: забудьте об этом, особенно когда вы с айтом Даниром. Не говорите с ним об этом. Наслаждайтесь каждым прожитым днём. Я любому дал бы этот совет, айя Катерина. Он лучший, поверьте.
— Благодарю, я так и сделаю, — сказала Катя. — А с кем Даниру придётся драться? Что вы имели в виду?
Лекарь лишь укоризненно улыбнулся. Турей усиленно подмигивала.
— Хорошо. Благодарю вас, и ещё раз простите, что помешала, — сдалась Катя, — ах да, это я заберу, — она взяла из ящика баночку с мазью. — Я сама выброшу. Может быть, в пропасть.
— Как пожелаете, моя айя, — лекарь лишь недовольно пожал плечами.
Когда они оказались снаружи, Турей схватила её за руку.
— Ой, айя, я-то думала, вы о своем здоровье говорить хотите с Мортагом! А показывать ему куматские снадобья — это лучше их сразу в пропасть бросить! Это же волк. Чтобы он похвалил что-то куматское? А у куматов хорошие зелья бывают, лучше волчьих! У меня бабка ещё их покупала, и нас лечила в детстве. И я лечила Миха, только потихоньку от его отца, ничего ему не вредило. Куматы — они не так и плохи бывают, есть люди как люди. Чем выбрасывать, лучше мне отдайте.
— Поняла, — Катя уже не особенно и удивилась. — А с кем посоветоваться насчёт этого средства, подскажешь?
— Я бы к Тауруну пошла, — поколебавшись, сказала Турей. — Он кумат, и лекарь самый лучший. Вот если бы он велел выбросить, тогда бы я выбросила, хоть и в пропасть.
— И где он, этот лекарь?
— Тут, в Манше. У него куматы лечатся, и люди тоже, конечно.
— А в Манше и куматы есть? То есть прямо в замке? — заинтересовалась Катя.
— А как иначе? Они всюду в Веллекатене есть. Немного, да, но куда они денутся?
А послушать Данира — куматы это изгои, живут на отшибе и к людям их близко не подпускают. Странно у них тут, и с этими куматами, и вообще. А может, не куматы в стороне от всех, а как раз волки? Они тут на пьедестале, этакие хозяева жизни.
