— Да поняла я, как ты ко мне относишься, не стоит повторять так часто. Я всё равно не стану жаловаться Даниру. Я так и скажу ему, что ты лучше всех. Ты замечательная. Подлить чайку? — она потянулась к чайнику. — Закончился. Ну ничего. Турей! — крикнула она громко.
— И проныру эту ещё взяла в прислуги! — добавила айя Орна громко, собирая на поднос все чайные принадлежности. — Себе под стать!
Турей уже стояла в дверях. Она посторонилась, пропуская экономку.
— Забыла, когда следует кланяться? — бросила та, выходя и задевая её локтем.
— Ещё раз благодарю, айя Орна, за бесценные советы! — крикнула Катя ей вслед.
— Айя Катерина! И вы?.. Вы ничего не скажете?.. — поразилась служанка.
— Турей, я запрещаю тебе на неё жаловаться. Особенно Даниру. Говори только, что я очень, очень довольна айей Орной, она сама доброта, и добавь все хорошее, что придумаешь, — Катя усмехнусь.
— Но почему?!
— Потому что она так сильно этого хочет. Тоже не понимаю. Но она хочет этого, ты заметила? Ворота ведь заперты, да? Никого не выпускают? Или?..
— Заперты. И отряды наши у дорог, и на тропах. Но уехать-то можно, ещё и охрану дадут, — ничего не понимала Турей. — И ездят мимо, дороги никто не закрывал.
— А ей надо, чтобы Данир её выгнал. Она слишком уж играет, не заметила? Ей бы вредить мне потихоньку, насколько там её присяга позволяет, или презирать, или не замечать. Глупо так открыто говорить мне гадости, пусть они и похожи на правду. Так что… Только это пока между нами, поняла, Турей?
— Да, моя айя, — серьезно кивнула та.
Здесь тоже был балкон, его показала Турей. Занавесь из толстого сукна скрывала высокую и узкую дверь, теперь распахнутую — оттого на этаже и гулял сквозняк. Стоя там, можно было разглядеть окрестности — горы вокруг, невысокие, лесистые, и сияющие в солнечном свете снежные вершины — вдалеке. Извилистая лента реки внизу, сверху такая тонкая, дорога от ворот, огибающая гору и исчезающая где-то вдали. Здесь был плетеный из какой-то лозы диван, на который Турей поспешила бросить толстое стёганое одеяло, потом она всплеснула руками и притащила Катин тёплый плащ, набросила ей на плечи.
— Вы мне смотрите не простудитесь, айя Катерина! Этого только не хватало.
— Спасибо, Турей. Ты не суетись. Замёрзну — уйду греться… — тем не менее Катя с удовольствием закуталась в тёплую уютную вещь.
— Ой ли? Уйдёте? Забудетесь и простынете. Айт Данир не обрадуется. Вы тут взволнованная не в меру, что ли, как не в себе. Странно говорите, странно думаете. Хотя вы с первого дня были странной. Что же за люди в вашей стране?
— Будешь тут странной, — усмехнулась Катя.
— Хотя про айю Орну вы правильно подумали. А мне такое и в голову не пришло.
— Ты погоди. Потом узнаем, что правильно, а что нет.
Балкон — высокий. Далеко видно. Не весь Манш можно рассмотреть, но немало. Стены замка — внизу, широкие, с зубцами, соединяют между собой цепь башен с узкими окнами и остроконечными крышами. Флаги на шпиле каждой крыши. Ворота, какие-то мудрёные, двойные — их бы в бинокль рассмотреть. Вооружённые люди на стенах. Внутри стен — множество построек, и жизнь кипит, просто жизнь. В одном дворике тренируются раздетые до пояса мужчины, они ещё и босиком, кажется. Совсем молодые, скорее мальчишки, дерутся кто мечами, кто палками. Руководят действом несколько мужчин постарше, ага, один из них — кастелян, Катя и лицо его разглядела, и одежду. И огромный волк возлежит на краю площадки, не Данир — у этого окрас шкуры светлее. В соседнем дворе — хозяйственная суета, разгружают телегу, несколько парней таскают мешки и кидают на наклонную доску, по которой те съезжают прямо в подвал, девушка несёт ведра с водой, ещё два мужика протащили носилки, на которых кучей уложены ковриги хлеба. Как историческое кино. А она стоит такая, смотрит сверху, вроде как хозяйка этого всего — ну не хохма?
Ещё какая.
Ты, Катенька, тут так, временный исполнитель роли. Даже вниз спуститься — боязно как-то. После всего — боязно.
— Мне бы шапку-невидимку, Турей, — помечтала она, — надеть и обойти весь Манш, и чтобы никто меня не видел.
— А зачем так, айя? — опять не поняла её добрая женщина. — Никто не поможет, не услужит. Неудобно. Надень на меня ваш красный плащ, хоть ненадолго — всех загоняю и работой завалю, повеселюсь! — она рассмеялась и вдруг посерьезнела, покачала головой, — шучу я, конечно. Мне чужого не надо.
— Не все могут носить красный плащ, да? Это какой-то знак отличия?
— Конечно. Даже айя Орна тут не наденет, не посмеет. Хотя в столице — ей можно. Только самые знатные айи Веллекалена носят красные плащи. А эта шапка, что вы упомянули — про такое в Манше никто не слышал. Может, у короля и есть. У него говорят, много всяких артефактов, а ему всё мало.
Правильно, и вся одежда Кати, полученная за последнее время — яркая, заметная. Скромным можно назвать лишь то, что дала с собой Юлана. То неброское пальто, что она носила в горах — сойдёт вместо шапки-невидимки?
Оказывается, Турей думала о том же.
