— Тогда скажите мне вот что, герцог, — со всей серьезностью в голосе начала я. — Ваш племянник прав в этой своей безумной ревности? Вы действительно надеетесь на какую-то взаимность с моей стороны, желаете моего расположения, вам мало того, что вы уже от меня получили? Скажите мне это на чистоту — я не хочу играть с вами в кошки-мышки! Я хочу здесь и сейчас расставить все по своим местам, раз и…навсегда! — я злилась и иногда мой голос больше напоминал шипение змеи, но зато он не казался испуганным и взволнованным, потому что на самом деле я боялась этого мужчину и боялась его внимания ко мне.
Оливер сделал всего полшага, но уже оказался прямо напротив, чуть склонился, приближая наши лица и пробуждая во мне желание не просто отстраниться, а спрятаться от него за дубовой дверью.
Сколько эмоций и страстей было в этих глазах. Здесь и сейчас он пытался спрятать от меня свои чувства, но я кожей ощущала его желание, мне казалось, что еще мгновение, и он схватит меня за плечи и не позволит вырваться из стальных объятий.
— Навсегда… — задумчиво повторил герцог последнее слово, сказанное мною. — Жаждите моей честности, Риана? Я не знаю, чего именно хочу от вас, но я совершенно точно не желаю отпускать вас, будь моя воля, и вы бы стали моей пленницей, возможно, даже навсегда! Но мы живем не в средневековье, я не варвар, а вы девушка благородных кровей и графиня… и это создает определенные… сложности, — он невесело усмехнулся и склонился еще ниже, словно собирался поцеловать меня.
Я громко выдохнула и попыталась отстраниться, горячая ладонь легла на поясницу и не позволила мне этого.
— Вы слишком много себе позволяете! — со злостью выкрикнула я. Разозлившись пуще прежнего, я почувствовала настоящее облегчение и даже некоторую уверенность в себе.
— А вы слишком старательно сопротивляетесь! Я не жесток, Риана, и не собираюсь издеваться над вами! Я в состоянии защитить вас и вашу сестру от кого угодно, я могу подарить вам целый мир… — понятия не имею почему, но он говорил это отнюдь не ласково, он не пытался затуманить мой рассудок. О нет, в обещании подарить мне весь мир отчетливо звучала угроза, словно он ненавидел меня за то, что ему приходится говорить мне это, говорить то, чего ему не хочется и все же… герцог не лгал мне.
— Вы ранены и у вас началась горячка? — я выгнула бровь и, наконец, смогла отстраниться, оттолкнув от себя мужчину, и сделать пару шагов назад для верности. Он едва заметно поморщился от боли, а я наконец осознала, что человек передо мной действительно истекает кровью!
— Пока профессора Градова здесь нет, я могу промыть вашу рану и даже перевязать, а вы пообещаете взамен держать свой рот закрытым и не угрожать мне больше вечным счастьем в вашем плену, — фыркнув, проговорила я.
Герцог собирался сказать мне что-то, но я перебила его, громко закричав на весь дом:
— Анна! Мне срочно нужна чистая вода и бинты!
Мужчина зажмурился, неприятно пораженный истинной силой моего голоса.
— К счастью, я сейчас чувствую себя достаточно хорошо, чтобы позаботиться о вас, герцог, и уже сегодня покинуть этот дом! Как вы справедливо заметили, я не пленница, а вы не варвар, и вы больше не сможете удерживать меня!
Я ругала себя последними словами за то, что вызвалась перевязывать рану этому твердолобому мужчине, но, увидев бледное личико горничной, которая при виде крови едва ли не хлопнулась в обморок, словно кисейная девица, поняла, что никого другого для этой работы я искать не буду.
Оливер молчал и смотрел на меня странным и задумчивым взглядом, медленно расстегивая пуговицы на рубашке. Я закатила глаза и осмелилась приблизиться.
— Вы намеренно медлите? — раздраженно пробормотала я, продолжая расстегивать пуговицы за него, но делая это намного быстрее.
— Надеюсь, ваш племянник не устроит сейчас новую сцену ревности, неожиданно ворвавшись в эту комнату, — хмуро пробормотала я.
Не знаю, что именно на меня нашло, но я не могла и дальше позволять ему истекать кровью. Вероятнее всего, это слишком глубоко засело в моем сердце: отчаянное стремление помочь, излечить, забрать боль. Сколько раз отец делал это со мной? Я не понаслышке знала о боли, как быстро кровоточащие раны могут забирать твои силы и превращать в жалкое и беспомощное существо. Я нередко помогала залечивать раны дворовых, которых отец избивал с завидной регулярностью и, конечно, никогда не приглашал для них лекаря. Алисе доставалось реже, но и за ней я иногда ухаживала, переживая ее страдания, как свои собственные. Вот и сейчас, я не могла больше смотреть на окровавленную ткань рубахи герцога и торопливо сдирала ее с его плеч, вызывая недоумение и даже неверие в глазах мужчины.
— Думаю, я мог справиться с этим и без вас, — несколько хрипло произнес он.
— А вот я так не думаю, — раздраженно ответила ему, отбрасывая ненужную тряпку в сторону.
