— Не смейте! Не приближайтесь! — предупредила она, и он замер на месте, увидев, как дрогнули тонкие пальчики, сжимающие металл.
— Меня не нужно спасать, граф! Я не хочу жить! — заверила его она.
— Не делайте этого! — скрывая подступающее отчаяние, воскликнул Эрик.
— Почему? Разве вы сможете спасти меня от того, что меня ждет в этом браке? Вряд ли, граф, но мне приятно знать, что я разглядела в вас чистую душу доброго человека еще тогда и не ошиблась!
— Сударыня, скажите, что мне сделать, чтобы спасти вас? Я готов на все! — пылко выкрикнул австриец, снова пытаясь приблизиться к девушке, но она и тут заметила его порыв, предупреждающе качнув головой.
— Вы не знаете, о чем говорите, но если вы так благородны, как пытаетесь мне показать, выполните мою последнюю просьбу! — с мольбой произнесла девушка.
Эрик оказался во власти этого взгляда, теперь уже совсем другого, с надеждой смотрящего ему прямо в душу.
— Какую просьбу? — тяжело сглотнув, спросил парень.
— Спасите мою сестру, Алису, от такой же участи! Женитесь на ней, граф, и берегите ее! — вдруг вымолвила она.
Эрик застыл, ошеломленный сказанным.
«У нее есть сестра? Я должен жениться на ней?» — он посмотрел на княгиню и потонул в глубине ее отчаяния и боли.
— Я сделаю это! — словно в бреду, не своим, чужим голосом, ответил он.
— Клянетесь? — недоверчиво переспросила Риана.
— Клянусь всем, что у меня есть, — тверже и громче заверил ее Эрик.
И с глаз девушки полились слезы, она облегченно выдохнула и вдруг почувствовала, как сильно устала и как тяжело продолжать эту борьбу с собой: руки ныли от перенапряжения и больше не хотелось цепляться за горячий металл перил, захотелось устремиться к той самой свободе, о которой она так мечтала.
— Пустите меня к ней, я ее сестра, да пустите же! Ри, что ты делаешь, РИ! — крик Алисы заставил ее вздрогнуть, она посмотрела на ворвавшуюся, словно ураган, сестру с сожалением и любовью, произнесла едва слышное «прости» и разжала пальцы.
Молодой граф Кауст рванул вперед в попытке поймать графиню, когда понял, что она решилась… но не успел, зато ему удалось схватить другую девушку, едва не последовавшую за своей сестрой в пропасть.
Маленькая и слишком хрупкая, чтобы вырваться из его рук она только бессильно всхлипывала и просила отпустить к сестре, потому что она не сможет без нее жить.
А он крепче сжимал руки и укачивал ее, словно маленького ребенка, пытаясь отговорить от этого поступка.
Эрик с ужасом смотрел вниз на неподвижное тело, которое обступила собравшаяся внизу толпа, и не мог отвести взгляд, не мог сдержать скупой слезы. Он не позволял Алисе смотреть туда, сильнее прижимая девушку к груди.
Мелькнула мысль о том, что он только что пообещал на ней жениться и еще другая мысль, о том, что Риана была права, девочка пропадет без сестры…
«А если отец отдаст ее замуж за еще одного «выгодного» жениха?» — стало совсем тошно и противно, руки чесались от желания изрубить саблей князя Строгонова.
В какой-то момент перед ними возник Костя.
«А куда делись крепостные у дверей?»
— Что ты делаешь? Кто это? — холодно и раздраженно спросил Крайнов.
Эрик посмотрел на него глазами полными презрения, если не сказать отвращения.
— Где ты был? — единственный вопрос, на который он хотел знать ответ.
«Что, если она могла послушаться его? Риана могла стать его невестой, возможно, она успела влюбиться в Крайнова, а он разбил ее сердце, как и многим другим до этого!? Что если Косте удалось бы отговорить ее совершать самоубийство?»
— Внизу, думал, она просто дурачит нас, чтобы припугнуть муженька или отца, не знаю кого! — снова раздраженно ответил он. — Ты не ответил на мой вопрос, кто это?
— Не твое дело! Я сегодня же покидаю твое имение, Крайнов! Нашей дружбе конец! — резко и зло проговорил Эрик.
— Что? — опешил Константин.
— Ты бездушный мерзавец, подлец! — сквозь зубы ответил Эрик, поднимаясь с пола вместе с обмякшей и все еще всхлипывающей девушкой.
Он посмотрел на Крайнова и, толкнув того плечом, прошел мимо.
Посмотрел на девушку и удивленно замер.
«Сколько же ей лет: четырнадцать? пятнадцать? Совсем ребенок! — и тут же одернул себя. — Дал слово — держи!» — строго сказал себе и снова ускорил шаг, храня в сердце надежду на чудо и веря, что молодая графиня обязательно выживет.
«Кажется, в этот раз отец явно переусердствовал… Что ж так больно-то, а!? Вспомнить бы еще, за что мне так сильно досталось!» — это первые мысли, которые крутились в моем туманном сознании, когда я начала просыпаться.
Голова болела и болела так сильно, что от боли сводило челюсть, а в ушах словно что-то неустанно звенело. Грудную клетку сдавливало так, что я не могла полностью вдохнуть, правый бок немел, а вот слева наоборот неприятно обжигало болью.
«За что же он мне так всыпал!?» — снова задалась вопросом я, старательно и пока что безрезультатно пытаясь разлепить веки.
— Кажется, она начинает приходить в себя, господин, — незнакомый женский голос совсем рядом заставил меня насторожиться.
