— Надеюсь, что так, иначе мы можем все потерять! — теперь уже знакомый голос отца, сухой и несколько обеспокоенный.
«Можем все потерять» — эти слова заставили меня напрячься и постараться вспомнить, о чем идет речь.
— Нужно вызвать лекаря для графини? — нерешительный голос прислуги и сдавленный вздох.
— Лекарь придет к полудню, чтобы сменить повязки и осмотреть ее раны, так что… мы подождем! — спокойно осадил ее отец.
— Надеюсь, ты меня слышишь, Риана: ты должна прийти в себя как можно скорее, девочка!
Я не слушала его слов: в голове снова и снова звучало только одно и то же слово — «графиня». Прислуга назвала меня графиней, не княжной…
Память потихоньку стала возвращаться, подкидывая в мое сознание все новые и новые картинки из прошлого: появление в наших землях лжеграфа, мое спасение из лап этого животного и наивная и ничем не оправданная любовь к бездушному Крайнову, потом ужасная свадьба и я в объятьях старого и сморщенного Богданова, связанная с этим человеком до конца своих дней, а потом очень смутные и расплывчатые мысли о безысходности моего такого положения и последний шаг в никуда…
Я распахнула глаза, попыталась подняться с постели, но не смогла и пошевелиться, вдруг услышав собственный болезненный стон.
— Не двигайтесь, сударыня, вам пока нельзя подниматься! Какое счастье, что вы пришли в себя, мы уж и надеяться боялись, — над моим лицом склонилась смутно знакомая служанка.
Кажется, это из ее рук я забрала ту самую последнюю бутылку вина.
— Нужно срочно позвать вашего отца! — тут же всполошилась она.
Я только сейчас поняла, что его уже нет в комнате и вдруг испугалась от одной мысли, что он окажется рядом, когда я настолько беспомощна.
«Боже, как мне вообще удалось выжить, почему я не умерла, что они теперь со мной сделают!?»
Я попыталась остановить ее, но вместо моего привычного голоса раздался лишь раздирающий горло хрип и кашель.
Молодая крестьянка, застыла на месте и вернулась к моей постели, что-то приложила к моим губам, и я сделала один неуверенный глоток. Горьковато-кислый отвар каких-то трав смочил горло, и я вновь смогла заговорить, хотя голос мой по-прежнему ломался и хрипел, царапая горло при каждом новом слове.
— Где я?
— В своем доме, конечно же, графиня, в доме вашего покойного супруга! — произнесла она, немного склонив голову к полу.
— В доме… кого? — я снова закашлялась, давясь словами и не веря собственным ушам.
— Осторожнее, хозяйка, вам нельзя волноваться! — испуганно ахнула девушка, всплеснув руками и тряхнув выбившейся из-под чепчика светло-русой челкой.
— Как тебя зовут, — прокашлявшись, спросила ее.
— Мира, сударыня! — опустив взгляд, ответила служанка.
— Мира, что значит «покойного» супруга? Что с моим мужем!
— Вы только не волнуйтесь!
«Да какое тут волнение!» — я с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать от счастья, вот только мне все еще не верилось, что это правда.
— Граф Борислав Вадимович скончался на свадьбе, почти сразу после вашего падения, он… — она запнулась на слове, отчего-то смутившись.
— Да говори уже! — попыталась прикрикнуть на нее я.
— Он умер от сердечного приступа, госпожа! Лекарь не успел ничего сделать! — она грустно развела руками, но я видела, что в скорбящем взгляде горничной не было никакой искренности.
— От сердечного приступа, — ошеломленно повторила ее слова и снова почувствовала, как пересохло в горле.
Я хотела взять бокал с питьем, стоящий на прикроватной тумбочке, самостоятельно, но вдруг поняла, что не могу пошевелить левой рукой.
Мира помогла мне, но я больше не могла успокоиться, уставившись на свою неподвижную конечность.
— Что с моей рукой?
— Вы сильно пострадали, госпожа, это чудо, что вы выжили! — ответила служанка.
«Чудо ли?» — засомневалась я.
— Вы повредили руку и также сломали ногу, но доктор заверял, что вы еще сможете ходить самостоятельно, — торопливо добавила она, увидев, как расширились мои зрачки от ужаса, когда я отбросила одеяло в сторону правой рукой и уставилась на свою пострадавшую ногу.
— На самом деле, ваш отец сказал, что к полудню вас посетит наш лекарь, и он, наверное, лучше все расскажет, чем я¸ хозяйка!
Я тяжело сглотнула, говорить стало еще труднее, хотелось просто разреветься и умереть тоже хотелось.
— Не плачьте, госпожа, все не так плохо! Вы очень богаты и сможете поправить свое здоровье, я уверена, ваш отец желает того же и обязательно будет с вами рядом! — попыталась успокоить меня девушка.
«А она сметливая, ничего не скажешь!» — девчонка и впрямь оказалось достаточно внимательной и проницательной особой, хотя на вид я бы не дала ей и шестнадцати лет. Мира явно прониклась ко мне симпатией, как, впрочем, и я к ней: очень не хотелось бы потом разочаровываться в ней!
— Мой отец? — наконец-то опомнившись, переспросила я.
— И ваша матушка! — «порадовала» меня Мира.
— Матушка?
«Конечно, кто как не любимые родственнички помогут мне в трудную минуту!»
— А где моя сестра, Мира, почему ее здесь нет?
«Алиса должна была быть здесь, почему же ее нет?!»
