— Ты всегда меня недооценивал, отец! — ответила ему с той же насмешкой.
— Мы оба знаем, что ты слишком любишь свою сестру и тебе не хватит хладнокровия, чтобы причинить ей вред! — заметил он.
— Зато тебе уж точно его не занимать!
— Просто не мешай мне, девочка: от тебя требуется не так уж и много, только делать подписи там, где нужно! — доверительно, если не сказать примирительно, сообщил он.
— Всего-то? И что ты придумал? Договор о передачи прав собственности? О, а может быть, ты хочешь стать опекунов недееспособной вдовы? — с усмешкой предположила я.
— Умная девочка! — похвалил отец.
— Приятно слышать от тебя теплые слова, они хотя бы звучат искренне! — поблагодарила его я.
— Я оставлю тебя и твою сестру в покое, если ты не будешь мне перечить! — он скрестил руки на груди, явно надеясь убедить меня этими словами.
— И с чего бы мне тебе верить?
— Я держу свое слово! Например, я, как ты и просила, не стал отдавать ее тому заморскому графу, что пришел просить руки Алисы — да нет, требовать ее руку, сразу после твоего эффектного падения с балкона! — ухмыляясь, сообщил он.
«Граф Кауст… Неужели он пошел на поводу у обезумевшей от горя и выпитого спиртного женщины и все же попытался спасти незнакомую ему девушку?» — я была удивлена поступком австрийца. Откровенно говоря, когда я недавно вспоминала о том разговоре на балконе, решила, что он просто хотел меня утешить напоследок! Как же еще это объяснить: мы почти незнакомы, а Лиску он вообще не знает!?
— Ты ничего не получишь, и ты сейчас же уберешься из этого дома! — стиснув зубы, проговорила я.
— Ты забываешься, девчонка! — зашипел он, становясь в опасной близости от моего лица.
— Хватит! Хватит с меня твоих угроз! Убирайся и не смей обижать мою сестру, иначе поплатишься! Богом клянусь, я встану из этой постели и доберусь до тебя! Положу все, что у меня сейчас есть и уничтожу тебя… если ты тронешь ее! Ты и твоя гадюка! — мои глаза полыхали от злости, а голос едва не срывался на хрип. — Мне нужно время, чтобы все обдумать, и только тогда я смогу разговаривать и торговаться с тобой, а до тех пор …
— Ты что действительно думаешь, что можешь мне угрожать? — севшим от ярости голосом спросил отец.
Я не успела ничего ответить, оба мы были готовы убить друг друга, только у него сейчас было куда больше шансов на успех, и в этот-то момент на пороге и появился Демьян, явно услышав мои выкрики.
— Конечно, нет, папочка! Какие могут быть угрозы: ты ведь вырастил меня, холил, лелеял, любил! За что же мне тебя ненавидеть и желать тебе смерти? — язвительно проговорила я, заметно успокоившись при появлении стража.
— Я подумаю над тем, что могу тебе предложить, но это будет обмен на моих условиях! Надеюсь на твое благоразумие! — хладнокровно объявила я, заканчивая этот разговор.
Я знала, что рискую навредить Лисенку, знала, что разозлила отца, и в то же время я знала, что нельзя недооценивать такого противника, нужно набраться сил, нужно отбросить эмоции! Сейчас он знает о том, что у меня есть, куда больше моего, а это неправильно! Он никогда не был честен и справедлив, так с чего бы ему становиться таковым сейчас!?
— Ты об этом пожалеешь! — процедил он сквозь зубы.
— Надеюсь, что нет! Передавай от меня привет Алисе и скажи, что я люблю ее!
— Всенепременно! — бросил он, резко развернувшись и стремительно направившись прочь. Отец, конечно же, не любил проигрывать и сейчас явно не мог с этим смириться.
«Ушел! Он оставил меня в покое!» — я торжествующе улыбнулась и наконец-то смогла немного расслабиться.
«Наглая мерзавка! Посмела угрожать мне! МНЕ!!!» — негодовал князь, все дальше отдаляясь от усадьбы Богдановых.
«Она думает, что может указывать мне! Думает, что я побоюсь ее! Глупая выскочка, забывшая свое место!» — чем дальше он заходил в своей ненависти к старшей дочери, тем чаще его мысли возвращались к младшей, прикасаться к которой ему «запретили».
Николай не мог стерпеть такого оскорбления, и что-то кровожадное и злое внутри него требовало возмездия, а начать можно и с меньшего: с маленькой Алисы, так упорно жаждущей воссоединения со своей сестрицей.
В мыслях было столько всего, что он хотел бы сделать с Рианой и, увы, не мог сделать с младшей: «Слишком хлипкая и впечатлительная, трусливая и слабая до отвращения — совершенно лишенная характера и воли!»
Он не знал, насколько далеко может зайти в своих обещаниях старшая дочь, насколько сильной и мстительной может оказаться, и только это заставляло его сдерживать кровожадный порыв сердца.
— Ваше благородие, все гости покинули усадьбу, — тяжелый и несколько резкий для моего слуха голос Демьяна заставил меня встрепенуться.
— Благодарю за добрые вести! — вежливо ответила ему. — Скажи, почему ты не пошел на поводу у моего отца, ведь я прикована к постели и вы совершенно ничего обо мне не знаете?
