Ехать пришлось долго. Сквозь неплотно задернутую шторку Эвелиса видела, как мимо проносятся богатые дома, потом сады, а спустя еще некоторое время, карета въехала в настоящий город.
Шум на улицах стоял просто невообразимый. Стук конских копыт перекликался с гомоном голосов. Мимо окна то и дело проносились экипажи, от чего сердце девушки каждый раз сжималось. Вдруг извозчик не справится с лошадьми и с кем-нибудь столкнется?
Но парень явно знал свое дело. Несмотря на пугающую скорость, добрались они все-таки благополучно.
– Пожалуйте, леди. – камердинер первым вышел из кареты и придержал Эвелису за локоть, помогая выбраться, – Городской дом Его светлости лорда Гартеса.
Дом лорда производил впечатление своими размерами. Выложенный из крупного камня, он возвышался над улицей словно гранитная скала. Девушка невольно вспомнила, как в книгах описывались замки, и могла бы поклясться, что перед ней именно такое строение. Правда без рва, башен и оборонной стены. Зато расположенные в четыре ряда окна, наводили на мысль, что лестниц и комнат здесь должно быть немерено.
Но долго разглядывать городской дом ей не позволили. Камердинер осторожно подтолкнул ее в спину, заставляя сделать шаг.
– Идемте же! Не стоит задерживаться среди улицы. Любопытных везде хватает, а еще неизвестно, что скажет Его светлость. Посидите в людской, пока я доложу, а там видно будет. Хотя нет. В людской нельзя, низшие слуги тоже горазды чесать языком.
– Может вы просто меня отпустите? – Эвелиса решила предпринять еще одну попытку, но мужчина яростно замотал головой.
– Даже не думайте! Его светлость все равно о вас узнает. А если еще доложат, что я вас видел и промолчал… Нет, я хоть и не вышел происхождением, а прекрасно понимаю, что значит честь дома.
Он почесал нос и тяжело вздохнул.
– Придется вас сразу вести на чистую половину. Посидите там тихо в уголке. Очень прошу, головы ни на кого не поднимайте, на все вопросы отвечайте – что так угодно Его светлости.
Девушка коротко кивнула. От волнения снова пропал голос. Оставалось надеяться, что происходящее – просто какое-то чудовищное недоразумение, и в скором времени все разрешится. Быть может, ей даже позволят остаться здесь в качестве прислуги. Если конечно она найдет в себе смелости попросить об этом.
Зал, куда ее провел камердинер, поражал королевской роскошью. Помня предостережение, Эвелиса старалась не поднимать головы, но даже так удавалось заметить очень и очень многое. По верхней части стен шла причудливая лепнина, разделяемая широкими золотыми полосами. Нижняя половина стен оказалась оббита темно-красным бархатом одного оттенка.
Узкие высокие окна обрамлялись красным деревом, а между ними висели куски ткани с вышитыми золотыми нитками щитами. Из мебели, вдоль стен шли короткие лавки с фигурными ножками и пара круглых столов возле входа.
Никогда прежде Эвелиса еще не ощущала себя настолько маленькой и незначительной. Яркие краски давили со всех сторон, заставляя острее чувствовать собственную бедность и ничтожность.
Страшно подумать сколько могло стоить все это великолепие. И это только один зал из множества… Девушке захотелось зажмуриться, а еще лучше убежать, но она послушно следовала за камердинером, с каждым шагом преодолевая дрожь в коленях.
Наконец мужчина остановился перед высокими дверьми и заговорил, понизив голос.
– Вам лучше подождать здесь, – он кивнул на одну из лавок, с плоской бархатной подушкой. – Я доложу о вас Его светлости, и если он заинтересуется, то пригласит вас. А до тех пор, постарайтесь не привлекать к себе внимания.
К счастью, не привлекать внимания оказалось совсем несложно, ведь кроме Эвелисы в зале никого не было. Сесть на указанное место девушка не решилась, вместо этого она встала к стене, стараясь ничего не коснуться ненароком. Ее собственное платье, вышитое с таким старанием, здесь казалось одеянием нищенки. Белые рукава сорочки не могли сравниться с белизной потолка и выглядели попусту грязными.
От сильного волнения из головы улетучились все мысли. Даже собственное имя вспоминалось с трудом. Эвелиса была уже близка к обмороку, когда с громким стуком распахнулись двери, и камердинер громко объявил:
– Его светлость лорд Гартес желает вас видеть!
Теперь не оставалось ничего другого, кроме как проследовать в кабинет. Сжав до боли пальцы, Эвелиса шагнула в раскрытую дверь, не отрывая взгляда от начищенного до блеска пола.
Мужчина, сидевший за массивным столом, окинул ее далеким от симпатии взглядом.
– Как твое имя? – поинтересовался он, выдержав значительную паузу.
– Эвелиса. – собственный голос звучал словно со стороны.
– … Ваша светлость, – шепотом подсказал камердинер.
– Эвелиса, Ваша светлость. – механически повторила девушка, не поднимая головы.
– В каком году вы родились?
Эвелиса замялась. Верный счет годов обычно вел деревенский староста, простым людям знать это было ни к чему. Может сказать, что она родилась в то же лето, когда сгорела старая мельница? Но устроит ли такой ответ «светлость»?
