Свэн напрягся, и я поспешила положить ладонь ему на плечо. Слегка сжимая, в безмолвной просьбе не поддаваться агрессии. Впрочем, отмщение пришло, откуда не ждали. Сначала с той стороны воронки раздались крики: «Держи его!», «Сам держи, он мне чуть руку не отхватил!», «Хватай! Уходит!», а потом через окончательно схлопывающийся переход, молнией метнулась черная тень, с огромной силой врезаясь в имперского капитана. Все произошло настолько неожиданно, что тот не успел даже руки выставить перед собой. Ничком распластавшись на дороге.
А тень, оттолкнувшись от его спины, приземлилась у моих ног. Припала к земле, глухо рыча. Вздыбила шерсть, показывая имперцем оскал полный не маленьких клыков. Голубые глаза светились от переполнявшей их магии. Она искрами вспыхивала в иссиня черной шерсти, опадая изморозью к волчьим лапам.
— Гляди-ка, — довольно пробасил Свэн, — вырвался все же…
Щелкнули взведенные арбалеты. И я поспешила выйти вперед, закрывая собой волка. Теперь пути назад нет. Никто не станет тратить ценные амулеты перехода ради какого-то зверя. Опасного зверя…
Сколько мы мерились взглядами? Я и мой отец? Казалось целую вечность. Словно на поле брани, где ни один из противников не хотел уступать. Молчаливый поединок в полной тишине. Он сдался первым. Отвел глаза. И дал отмашку своим солдатам.
— Отставить, — отдал приказ лорд Бран.
Подчиняясь господину, имперцы одновременно опустили оружие. Кроме одного. Их капитан еще какое-то время держал Аки на мушке. Кровь из разбитого носа капала на испачканный в дорожной пыли некогда чистенький мундир. Лицо искажала злоба.
— Я сказал отставить или тебе что-то не понятно Ларс?
Стражник нехотя убрал арбалет, покорно опуская голову. Но вот опасный блеск во взгляде мне не понравился. Я знала, подобные ему люди, если что-то замыслили, редко сдаются.
— А ты, — обратился лорд уже ко мне, — держи свою псину при себе, если не хочешь, чтобы кто-то из стражи, пустил болт ему в голову.
Я положила ладонь на волчий загривок и слегка сжала пальцы, этот жест означал, что все в порядке. Угрожающий рык оборвался. Напряженные мышцы расслабились. И голубые глаза предано посмотрели в мои. Вот только магические всполохи по-прежнему пробегали по шерсти, огибая место, которого касалась моя рука.
В противоположность от людей снежные волки наделены магией с рождения. Она помогает им выживать в суровых реалиях севера. Охотится, защищаться. Аки же изначально был ее лишён. Возможно от того что побывал на грани или может, как предполагал дракон, все это время она попросту дремала, и ей нужен был катализатор для проявления. В любом случае теперь для волка и для меня настали не самые радужные дни. Я хорошо помню, какого это учиться управлять стихией…
— Леди, — окликнул меня старик поверенный, — прошу за мной, я провожу вас в дом и покажу ваши покои.
………………….……..
Если на севере было раннее утро, то на юге уже наступил вечер, тёплый, наполненный ароматом осени и трелями пташек. Сад, что располагался под окнами выделенных мне покоев, благоухал и цвёл. Раздражая непривычным приторным ароматом. В замке у дедушки тоже были сады, их цветение поддерживали магией. В основном в них выращивали полезные растения и там не витало такого удушающего амбре.
Однако я больше любила сад Поющих деревьев. Когда-то давно его создал Ледяной демон для своей возлюбленной. Деревьев изо льда, чьи ветви хрустальным каскадом спускались до самой земли. Вечерами, лучи заката окрашивали их в разноцветные тона, и на них распускались иллюзорные бутоны. В дни, когда мне было особенно тяжело. Я спускалась в беседку, что располагалась в центре волшебного сада, садилась на скамью и слушала ветер, он качал тонкие хрустальные веточки. Из этого перезвона рождались своеобразные мелодии. У вечной стихии было много историй, которые она могла поведать. Печальные или задорные, наполненные счастьем или тоской. Они всегда приносили покой и умиротворение.
Аки чихнул, выпуская из пасти облачко снежинок. Заворчал и зарылся поглубже в ковёр, на котором лежал. Для верности ещё укрыв нос лапами. Волчий нюх намного лучше человеческого. Поэтому бедняге приходилось хуже, чем мне.
— Глупый, — беззлобно пожурила я, закрывая окно, у которого стояла до сего момента, бездумно смотря в даль, — остался бы дома. Зачем пошёл за мной?
— Для этого дурня, нет никого роднее тебя, — откликнулась Нана, расставляя тарелки с ужином. — Не ругай его. Может оно и к лучшему, что он рядом…
— А уж какой фурор он произведет на балу… Теперь то ему ни одна дверь не помеха. Сколько не думаю, но похоже придется надеть на него ограничитель.
Ранее я тоже носила такой. Во времена, когда северный ветер не желал слушаться южанку. Своевольничал, срывал плетения. Вырывался неконтролируемой силой, сносящий все на своём пути.
— Садись, покушай, Ульрэюшка, — ласково позвала няня, — а после сразу ложись спать.
