— Я вообще не понимаю, как его можно любить! — вот это сейчас явно был крик души. Словно у Ниеллы даже не то, что накипело, а бурлило клокочущим вулканом и уже давненько. — Да он…да он…разрушитель чужих судеб! Вот кто он! Наверняка Эйтон вам даже не рассказывал, как жестоко он со мной поступил!
Да он мне вообще ничего не рассказывал. Мы с ним, чего уж скрывать, практически толком и не знакомы.
Но она и без моего ответа все так же на эмоциях продолжала:
— Чтоб вы понимали, какое он чудовище, он всю мою жизнь разрушил! Я всей душой полюбила прекрасного мужчину, собиралась выйти замуж, а Эйтон вмешался и все отменил! Наплел всяких глупостей, будто мой любимый меня околдовал какой-то там запретной магией! Да если бы так было, то по нему бы откат такой был, что шансов выжить нет! А он жив! Все еще жив, я знаю! И это ли не доказательство истинности чувств?! Вот и не говорите мне после этого, что Эйтон достойный человек!
***
Кхм… Как-то уже количество приворотов со смертельными откатами превышает допустимое на квадратный метр… Нет, правда, это вполне может быть и простым совпадением! Тем более Иллида уверяла, что это Тарьена какая-то барышня пыталась приворожить, а не наоборот. Но с другой стороны, Иллида — не самый идеальный образец честности.
Вот только Ниелла смотрела на меня с нетерпеливым ожиданием. И именно возмущения и поддержки. Прекрасно понимая, что ярая солидарность из разряда «Да как Эйтон мог! Негодяй!» даст мне не то, что плюс к симпатии, а обожание до конца жизни, я все равно этого не сказала. И нет. Не из-за внезапной любви к графу, которому наверняка там уже вовсю икается.
— Честно говоря, я впервые об этих событиях слышу, — осторожно ответила я, чтобы ни в коем случае не усугубить тоном эффект, — потому мне крайне сложно делать какие-либо выводы…
— Ха! Думаете, Эйтон на такое не способен?! — перебила она сердито.
— Думаю, он на много что способен. Тем более, не отрицаю, я крайне плохо его знаю. Но только в любом случае я не могу судить об упомянутой вами ситуации, не зная всех подробностей и мнения всех сторон.
Судя по тому, как Ниелла резко поджала губы, я только что лишилась потенциального соратника в этом замке. Да-да, с моей стороны это весьма опрометчиво и недальновидно. А если сейчас еще суровая бабуля возмутится отсутствием у меня солидарности, то пиши пропало…
Но леди Тиффания с невозмутимостью человека, который тут присутствует якобы исключительно для красоты, позвонила в серебряный колокольчик. Двери с готовностью открылись, и служанки с подносами явились моему радостному взору. Прямо как волшебству, право слово!
Пока новоприбывшие расставляли на столике блюда и чашки, никто ничего не говорил. Хотя Ниелла лютым взглядом на меня все же говорила многое, но бессердечная я делала вид, что не замечаю. Но все равно цепочка в мыслях раскручивалась сама собой.
У самой Ниеллы спрашивать имя возлюбленного нет смысла, лучше спросить у Эйтона. И если речь вправду об Тарьене… Хотя что я сделаю? Честно скажу, что это я — то чудо чудное, каким-то немыслимым образом отменившее его смерть?.. Только если Тарьен и вправду занимался столь низменными делами, как-то это уж очень в нем разочаровывает. Да, это бы объясняло его знакомство с болотной колдуньей, но все равно не факт, не факт…
Едва служанки вышли, а я уже вовсю гадала, почему на завтрак тут подают только пирожные, леди Тиффания с прежней невозмутимостью нарушила тишину:
— Сегодня вечером нас ждет прием у Виндомов. Эйтон высказал пожелание, чтобы вы, леди Анна, отправились туда в моем сопровождении. Полагаю, будет самым идеальным представить вас как мою воспитанницу. Что скажете?
Скажу, что вам точно виднее, как по этикету будет правильнее.
Я с готовностью кивнула, на что Ниелла снова недовольно фыркнула.
— А что же ваша семья, леди Анна? — тут же спросила леди Тиффания как бы между прочим.
— Здесь у меня никого нет. Все мои родные остались очень далеко.
Но тут уж Ниелла не выдержала:
— Благовоспитанной юной леди не положено оставаться в одиночку! Это…это…крах репутации!
— В жизни бывают разные обстоятельства, милая меня, — но ее бабуля опередила меня, хотя я уже собиралась ответить. И хотя она не дополнила слова ни взглядом, ни интонацией, но почему-то неуловимо ощутилось, что, как минимум, один союзник в этих стенах у меня есть. Ну или, как минимум, не противник. И тут еще надо как-то умудриться не испортить впечатление о себе окончательно… Увы, но как ни прискорбно, это я могу.
***
— Да-да, я уже давно осознала, что в этом доме меня никто не понимает! — Ниелла резко встала и вышла из гостиной. Но хоть дверью напоследок не хлопнула.
Вот только я сразу почувствовала себя виноватой. Вроде придерживаешься нейтралитета, стараешься каждое слово обдумывать, а в итоге все равно не прав…
Но леди Тиффания никак не стала поведение внучки комментировать. Со все той же невозмутимостью взяла чашечку с чаем, но сделав всего глоток, спросила как бы между прочим:
