Такого Винсдорф ещё не видал! Будто высшие силы вступились за свою подопечную, прикованную цепями к столбу. Отец Освальд сорвал свой нательный крест и, пытаясь защитить себя перед нечистой силой, направил его на вытянутой руке в сторону Яры. Он лишь успел с ужасом заглянуть в абсолютно спокойные зелёный глаза, на дне которых горел бесовский огонь, и это было последним, что он увидел. Сорванные ставни ближайшей лавки просвистели над беснующейся толпой и снесли отцу Освальду голову с плеч.
Толпа взревела ещё больше, и единственными, кто во всём этом столпотворении бросились к Яре были Госслин и граф Карлайл. Не справившись с цепью, Юргенс Карлайл кинулся на поиски ключей, но в тот же миг к столбу подскочила тёмная фигура в плаще. Схватив горящий факел, Мелисандра поднесла его к вязанке ещё не успевшего намокнуть хвороста. Затем ещё к одной и ещё. Сухие дрова вспыхнули мгновенно. Бросив факел на мостовую, Мелисандра в последний раз оглянулась, чтобы насладиться зрелищем: языки пламени лизали босые ноги её сестры, охватив подол её белой рубахи. Но к досаде Мелисандры Яра не кричала от ужаса, она лишь подняла голову к штормовому небу и что-то шептала через поднимающийся столбом дым. В то время как Госслин, обжигая руки, безуспешно пытался порвать толстые звенья цепи.
Мелисандра заскрежетала зубами от злости, но всё же её лицо скривилось в злой ухмылке. А следующий порыв ветра забросил горящие искры и на неё саму, воспламеняя капюшон её накидки вместе с белокурыми волосами.
Глава 14
Яра не могла видеть вторую ослепительную вспышку молнии. Она вообще перестала что-либо видеть, кроме пляшущих языков пламени перед собой. Зато её хорошо было видно северянам. Они ворвались через незапертые ворота в город и достигли дворцовой площади как раз в тот момент, когда молния ударила снова, а жадное пламя целиком захлестнуло рыжую воительницу, прикованную к столбу. Стейн тут же взревел от бессильной злости и с ожесточением вонзил свой меч в спасающего свою жизнь стражника. Они опоздали! Эти жалкие людишки казнили её! За то, что она отпустила его!
Но каково же было удивление северян, когда Яра вышла из пламени, целая и невредимая. А её волосы… Сначала Стэйн решил, что они пылают огнём, и лишь спустя несколько мгновений понял, что они горят… но по-другому. Её волосы будто переливались всеми оттенками красного, целомудренно прикрывая её нагое тело.
Это зрелище приковало к себе взор и его брата. Молодой Волк только сейчас понял, что они со Стэйном пришли сюда за одной и той же женщиной. А также он, наконец, осознал, почему его брат стоял насмерть за саксонскую воительницу и заявил на ту права первым — она оказалась их суженой.
# # #
Очнулась Яра под мирное покачивание, лёжа щекой на шершавой доске. С трудом разлепила веки, и, жмурясь от боли в висках, она обессиленно упёрлась лбом в палубу. Сквозь нарастающий гул в ушах Яра определённо слышала чей-то смех. Вот только не могла понять: явь это или же отголоски дурного сна. Ведь всё произошедшее было лишь одним из её кошмаров. Или нет?..
Она будто наблюдала за собой со стороны. Крики людей в дыму, пламя повсюду. И она, нагая, с разорванными путами на запястьях, несла в своих ладонях полыхающий огонь… Соприкасаясь с её кожей, дождевые капли с шипением высыхали, будто падали на раскалённый металл… И словно через пелену дыма и собственной ярости, она увидела обожженное лицо своей сестры… и Вильгельма. Её любимый всё это время был на площади, но не пришёл ей на помощь. Он предпочёл спрятаться и наблюдать за происходящим издали. Всё это вспышкой пронеслось в затуманенном сознании Яры, а следом накатила невиданная доселе злость. Её лицо исказилось в гримасе ярости, а огонь, горящий на её ладонях всполыхнул с новой силой, когда она послала его в Вильгельма… Больше Яра ничего вспомнить не могла.
«Нет, это всего лишь дурной сон», — прошептала она и, медленно повернув голову, не смогла сдержать стона отчаяния. Она лежала на палубе драккара, а под противоположным его бортом расположились северяне! Они поглядывали в её сторону и о чём-то тихо между собой переговаривались. Одни жёстко и цинично ей ухмылялись, другие просто смотрели с интересом или же, наоборот, с явным неодобрением. Но все они так или иначе впились в Яру своими взглядами сразу, как только стало ясно — саксонская ведьма пришла в себя.
Нет, в этот раз это был не сон и не кошмарное видение, которые мучили её с самого детства. Абсолютная ясность происходящего пробилась сквозь затуманенное сознание и пронзила Яру, словно стрела: случилось самое худшее, что могло с ней произойти!
Но если это не сон, а самая настоящая явь, тогда всё, что тому предшествовало на дворцовой площади, тоже правда?..
