Утренняя роса намочила подол её туники и осела каплями на бледной коже. Лёгкий ветер трепал её волосы, а их истинный цвет окончательно пробился сквозь тёмный окрас и теперь переливался в солнечных лучах, подобно рассветной заре.
— Меня отправили на костёр те, кому я служила верой и правдой, — начала она с самого больного из того, что ее тревожило. — Огонь поглотил мою плоть, но я вышла из него невредимой. В то время как тело моё изменилось, и я не пойму, как так могло случиться.
Агион, казалось, совсем её не слышал. Он всё так же продолжал хранить молчание, всматриваясь вдаль.
— Я утонула в морской пучине, — тихо продолжила девушка. — И всё же снова вышла из неё невредимой. Агион, объясни, я теперь бессмертна?
Старик повернулся к ней, устремив взгляд своих незрячих глаз в лицо Яры. Казалось, он проник в самую суть её потаённых мыслей.
— Стихии защищают тебя, дитя, — произнёс он. — Но, увы, даже им не под силу предотвратить неизбежное.
— Ты хочешь сказать, что мне суждено умереть?
— Нам всем суждено когда-то умереть, — ответил слепой старец, и Яра поняла, как глупо прозвучал её вопрос.
Никто не бессмертен, и она тоже. Но нет худшего наказания, чем прожить жизнь, не найдя в ней своего предназначения. Ибо лучше быть орлом, прожив двадцать лет и летая высоко в небе, чем жить двести лет в теле грифа и питаться падалью.
— Если твоё истинное тело возродилось из пламени, значит, огонь и стал твоим покровителем, — продолжал Агион. — Вода, воздух, как и земля, всегда откликнутся на твой зов, но именно огонь и есть твоя судьба. Он жил в тебе с самого твоего рождения, и тебе, прежде всего, необходимо с ним подружиться. Он — твоя неотъемлемая часть.
И это было чистой правдой. Подспудно Яра всегда ощущала в себе горящее пламя. Вот только воспитанная христианами, она считала это недугом, который пожирал ее изнутри, и молилась об исцелении.
— А туман? Откуда он взялся вчера на берегу?
— Задай этот вопрос себе, — отозвался старик.
— Но я ничего для этого не делала и даже не помышляла, целиком положившись на силу и умение, присущие каждому человеку.
— Тебе и не нужно было что-либо делать. Достаточно лишь искреннего желания защитить свой народ от чужаков. Но сейчас ты снова не уверена в том, кто ты. И душа твоя мечется в поисках истины. Ты годами подавляла свою истинную сущность. Она была неприемлемой в толковании веры, которую тебе навязали. А от своего христианского бога ты так и не отказалась.
— Я отказалась! — выпалила Яра и осеклась, впервые задумавшись, так ли это на самом деле.
Ведь воспитание и с детства привитые принципы слишком глубоко внедрились в подсознание, и избавиться от всего того, чему её учили, было не так уж и просто.
— Выбросить в море свой христианский крест — не значит отречься от веры, — словно прочёл Агион её мысли.
Яра ошарашенно уставилась на слепого старика. Откуда он знает?
— Ты провидец? — догадалась она.
— Я вижу лишь то, что духи стихии позволяют мне видеть.
— И что же ты видишь?
— Я вижу пришлого воина. Мужчина из далёкой северной страны. Он не простой человек.
Помолчав, Агион добавил:
— Могу я спросить, почему ты намерена лишить его жизни?
— Они несут угрозу всем нам, — уверенно произнесла Яра, поняв, кого имел в виду старик.
— Только поэтому?
Всего миг на раздумья, и девушка решила быть честной до конца:
— Не родившиеся сыновья этого северянина станут причиной многих бед и разрушений! Вся Англия почувствует на себе их ярость. Поэтому он должен умереть!
— А что тебе до Англии? — поинтересовался слепец, чем снова сбил её с толку.
Да, Англия для неё, скорее всего, потеряна навсегда. Но она и не хотела больше туда возвращаться, слишком свежими и кровоточащими были раны предательства, нанесённые ей. Но всё-таки те же привитые с детства принципы не позволяли ей оставаться безучастной к бесчинствам северян там, где она провела бóльшую часть своей жизни.
— Нельзя просто так изменить судьбу. Это влечёт за собой последствия, которые могут стать куда хуже, чем то, чего ты пытаешься избежать.
— Что может быть ещё хуже?
Агион не спешил с ответом, и Яра, не выдержав тягостного молчания, задала свой последний вопрос:
— Куда подевались сильные мужи племени, Агион?
Глава 9
Не зря старая знахарка Моргана пыталась вытравить яркий цвет волос Яры своими зловонными снадобьями. Слишком броскими и привлекающим излишнее внимание были её волосы. А ведь имперцы должны были нагрянуть уже со дня на день.
Ежегодно Византия присылала сюда своих воинов. Они приходили как к себе домой, забирая молодых мужей, чтобы пополнить ими ряды имперской армии. И хоть давно прошли те времена, когда эзаранцы были воинственными и сильными, соглашение о неприкосновенности свободных земель действовало и до этих дней. Впрочем, спустя несколько сотен лет оно имело лишь символический характер, и единственной причиной, почему Византия до сих пор не присвоила эти земли себе, была слабая надежда на появление ещё одной одарённой…
Кроме Борса, мужей в поселении не осталось, но имперцы всё равно приходили, забирая совсем ещё подростков.
