А сами занятия доставляли мне огромное удовольствие. Мы практиковались на полигоне, и декан рассказывала о том, как чувствовать внутренний источник магии. Как постепенно выпускать из него энергию. И эти знания оказалось довольно легко переложить на мои взаимодействия с камнем. Получалось, что он и был источником, только не врожденным, как у других, а попавшим ко мне извне.
Поняв, как разматывать энергию камня не всю сразу, а отдельными вихрями, я училась сознательно перенаправлять ее. Смогла вызывать огонь в ладонях, но над контролем еще нужно было работать. Практиковалась с зажиганием свечей, и пока либо не получалось совсем, либо вся свеча сразу плавилась.
– Ничего, все приходит с практикой, – успокаивала меня Дельфина.
И я не собиралась сдаваться. Да и сосредоточенность на учебе помогала не думать о драконе. Хоть это было и тяжело.
Особенно если я оставалась наедине с собой. Тогда снова и снова перебирала дурацкий разговор. Мне казалось, что по сути я все же была права, но вот по форме… Плохо, что не получилось высказать свою позицию спокойно, как взрослый человек. Очень плохо. Так даже и не знаю, услышал ли меня генерал. Понял ли, из-за чего я разозлилась? Эх…
По ночам я иногда чувствовала знакомый жар в груди, но сразу глушила его из страха, что камень меня опять переместит. Не знаю, повлияли ли так занятия, но он словно стал послушнее. И больше сюрпризов не устраивал.
Как-то в пятницу вечером, после очередной тренировки я пошла в общежитие, чтобы помыться. Работа с огнем заставляла в прямом смысле попотеть. И не было ничего приятнее прохладного душа. Но когда я вернулась в комнату, то обнаружила подсунутый под дверь конверт.
Первая мысль была о генерале. Все-таки он не выдержал.
Я торопливо вскрыла красную сургучную печать и разочарованно прикусила губу.
Внутри лежала карточка, на которой позолоченными буквами было написано приглашение на посвящение в первокурсники. И к Айраксу оно, очевидно, не имело отношения.
Когда Элиза утверждала, что я всем разболтал о нашей помолвке, я сначала не понял, о чем она. Я не привык привлекать лишнее внимание к своей персоне, его и без того хватало. А уж тем более это не нужно было Элизабет. Выход в свет и весь официоз мог подождать, пока она закончит академию. Или хотя бы до формального представления его величеству. Но, судя по ее обвинениям, каким-то образом о ее статусе узнали другие студенты. Может, дело было в пожаре на факультете, а Элиза решила, что в помолвке?
Когда она убежала из беседки, я направился к Шортрайту. Ректор о нашей помолвке знал, но клялся, что не будет афишировать. И на мои вопросы уверял, что слухи распространились сами собой и он к этому совершенно не причастен. Он даже жене не говорил.
Озадаченный, я кое-как заставил себя не думать о словах девочки и сосредоточиться на главном. Дар Элизы был слишком сильным для факультета женской магии.
– Вы не знаете, не течет ли в вашей невесте кровь драконов? – поинтересовался ректор.
И я подумал о камне. Вероятно, он источник ее новой силы, и кровь Первого дракона теперь часть Элизы. Ей особенно важно научиться контролировать свою магию.
Я попросил ректора перевести девушку на боевой факультет, но для этого ей нужно было догнать тех, кто уже на вступительных показал солидные результаты.
– Я помогу ей! – вызвалась Дельфина.
– Только прошу вас, не говорите, что идея исходит от меня, – попросил я.
Жене ректора хватило такта не спрашивать, зачем такая скрытность.
Всю дорогу до дворца я перебирал в голове нашу с Элизой ссору. Как будто больше нечем было заняться!
– Биркин! – рявкнул я, влетев в свой кабинет.
Помощник явился тут же, но под моим взглядом попятился к двери.
– Какого ты устроил? – Я рвал и метал.
И по его испуганному лицу понял, что не ошибся. Это он разнес сплетни. Но что на него нашло? Раньше Биркин в самодеятельности замечен не был. Наоборот, отличался редким чутьем и на мое настроение, и на текущее положение. А теперь выкинул сюрприз!
– Айракс, посмотри на плюсы, – начал помощник, когда я хоть немного успокоился и опустился в кресло. – Теперь не будет никаких студентов в окнах и тайных любовников.
Про студента мне утром доложили, что это был Дилан Вортекс, брат Элизабет, а еще приятель ее соседки – дочери герцога Финнли. Так что мальчишка меня больше не волновал. А вот про тайного любовника все по-прежнему оставалось непонятным. Впрочем, это не причина. И поступок Биркина никак не извиняла.
– И ради этого ты раскрыл тайну? – Я смерил его взглядом. Он ведь серьезно?
– А это была тайна? – удивился помощник.
И в этом он вообще-то был прав. Я не объяснил ему, кто такая Элизабет. Он не знал о договоре с Вортексом. И уж тем более о том, что произошло пятнадцать лет назад. Для Биркина девчонка появилась из ниоткуда.
– Ты от ревности становился сам не свой, – пояснил он. – И если дама не справляется с соблазнами, надо их устранить.
Логично, что уж.
Я шумно выдохнул:
– Я не собирался ее ограничивать.
– Но ее поведение бросило бы тень и на тебя, – возразил Биркин.
Я фыркнул:
