— Понятно теперь, почему Стражи никого не подпускают к Разлому! — саркастически хмыкнула Эва, потом добавила уже серьезно: — Так ты думаешь, Сейлор с кем-то ходил в Разлом за золотом?
— Не совсем так, — качнул головой Энгвард. — Понимаешь, все наши делают это в одиночку. А Моргот сказала, что он был не один.
Эва прищурилась. Получалось, что Моргот умалчивает о чем-то.
— Хочешь сказать, что он ходил за
— Да.
— Вы в своих записях отмечаете все выходы в Разлом? — она оглянулась.
— Нет, только дежурства.
— Ну вы красавцы! — вспылила Эва. — Никакой дисциплины!
А он вдруг расхохотался, уперев руки в бока и откидывая назад темноволосую голову.
В этот момент раздался знакомый скрежещущий звук. Энгвард сразу напрягся и оглянулся на дверь. Возмущение. Опять?! Эва не успела додумать, как они уже были в доме.
— Никуда не выходи! — резко бросил он ей и уже поворачивался, чтобы уйти.
— Стой! — крикнула Эва.
Он обернулся и непонимающе нахмурился.
— Стой, — повторила она уже тише.
Подошла к нему вплотную, на секунду замерла, глядя в глаза, а потом поцеловала. Как ожог. Обоих словно в воронку утянуло. Наконец она отстранилась.
— Все, иди. И будь осторожен.
Секунду он смотрел на нее ошалевший, потом тряхнул головой и вышел за дверь.
Ушел.
Теперь она осталась одна, и сразу стало беспокойно.
В голову полезли разные мысли. Например, что Энгвард Ордгарн слишком беззаботный и совершенно не думает собственной безопасности. И что сидеть тут и бездействовать, когда там творится неизвестно что, невыносимо.
Но это ведь всего лишь год, правда? Всего лишь год, потом она вернется к своей службе, и будет все как раньше. Правда, эта мысль уже почему-то не была такой яркой, как раньше, и Эва, не желая разбираться в причинах, задвинула ее на второй план.
К тому же сейчас ее волновало другое.
Она ходила по комнате, сжимая в руке холодный прозрачный кристалл, а из памяти не шло то, как Энгвард сказал: «Понимаешь, все наши делают это в одиночку». Однако Моргот говорила, что Сейлор был не один.
Конечно, ей не был известен распорядок дня Стражей. И вообще как поставлена у них служба. Зато она хорошо знала людей, на что они способны. И тут уже простор для фантазии был огромный.
Если Стражи ходят добывать золото в одиночку, что мешает кому-то выследить, а потом напасть? И что именно делал в тот момент Сейлор? Его выследили и тихо прикопали где-то или он сам выслеживал кого-то и попал в засаду?
И то, и другое было возможно. Но для Эвы очевидно было одно: вероятнее всего, нападения Сейлор не ожидал. Значит, это мог быть кто-то, кого он хорошо знал. И тут она упиралась в тупик, потому что Сейлор был главой Стражей и знал их всех.
И потом, ей все время казалось, что здесь чего-то не хватает…
А Моргот не сказала всей правды.
Ей вдруг вспомнился взгляд старухи и это ее немое предупреждение — «Береги его». Эва закрыла глаза. Нет, это было совершенно невыносимо — сидеть здесь взаперти. Особенно когда этот чертов Страж болтается неизвестно где!
И вдруг стук в дверь.
Медленный, дробный. Она невольно застыла на месте, уставившись на дверь. Стук повторился.
— Кто? — спросила Эва, подойдя вплотную.
Каркающий голос снаружи произнес:
— Открой.
Некоторое время Эва колебалась, потом отворила дверь. На пороге стояла старая Моргот. Некоторое время они смотрели друг на друга, потом Моргот поманила ее скрюченными пальцами и сказала:
— Пойдем со мной.
Так дико. Неожиданно. Как вообще эта старуха смогла доковылять сюда? Кто-то помог, перенес? А главное, зачем?
Старуха смотрела на нее, а Эва обвела взглядом комнату и сказала:
— Я не могу выйти.
Она непроизвольно потянулась рукой к свернувшейся на поясе прозрачной цепи, а Моргот презрительно усмехнулась и проскрежетала:
— Все ты можешь.
Это был вызов. А чтоб она, да не приняла? Эва сжала кулаки и шагнула к проему.
В следующую же секунду перед ней возникла спина Энгварда, в которую она чуть не уперлась носом.
— Чего ты хочешь от нее, Моргот?! — рыкнул мужчина. — Ты же знаешь, если она выйдет одна — умрет!
— Не умрет! — старуха резко подалась вперед и ткнула в Эву скрюченным пальцем. — Она горячая!
— Чего ты хочешь от нее? — повторил Страж, надвигаясь на старуху.
А Моргот не шевельнулась, так и смотрела на него. Эва не выдержала:
— Подожди! — Отпихнуть здоровенного Стража в сторону было непросто, даже с месте сдвинуть, но она все же сумела высунуться из-за его спины: — Вы что-то хотели сказать мне?
Но старуха молчала, только скрюченные пальцы теребили край накидки. Характерный жест. Раскаяние, сожаление? Что это было?
— Пусти, — Эва пихнула мужчину.
А тот отреагировал мгновенно, но по-своему.
— Хочешь что-то сказать ей, говори при мне! — и опять закрыл Эву спиной.
— Ха-ха! — раздался каркающий старушечий смех. — Что, глава, бережешь ее?
Страж напрягся и сжал кулаки, а старая Моргот вдруг как будто выключилась, ушла в себя и опустила голову, кивая каким-то своим мыслям. Теперь она казалась выжившей из ума. Эва уже не знала, что думать.
