Мужчины замерли. Олаф смотрел на нее, сжимая кулаки, а Энгвард сейчас был похож на разъяренного зверя. Холодный, непроницаемый, страшный. Ей хотелось заорать, чтобы прекратили, и хорошенько встряхнуть их обоих!
— Эва!.. Ты не понимаешь, — начал Олаф.
— Разговор окончен! — резко оборвал его глава ордена Стражей. — Проводите гостей в их покои!
Повернулся и первым ушел из зала. Эва ушла вместе ним.
Гойран присутствовал в зале и все это слышал. И в тот момент готов был удавиться с досады. Упустить такой шанс! Зачем он поторопился и провел ритуал с этой бледной немочью?! Но ничего, ничего.
Что до мейры, то эта женщина не зря привлекала его с самого начала. Но сейчас, когда король Олаф объявил ее наследницей! И, еще важнее, ее детей! Только узколобый идиот Энгвард Ордгарн может не понимать.
«Сын Стража будет Стражем». При чем здесь вообще он? Речь шла о детях мейры, а они могут быть от кого угодно. Так почему не от него, от Гойрана?!
Сейчас он слушал короля и понимал, что это открывает невиданные возможности!
А он связан с Ноэль. И это все Эн. Если бы глава не сунул свой нос ему под одеяло, освободиться от девчонки Гойрану ничего бы не стоило. Впрочем, еще не поздно. Все можно сделать в лучшем виде. Надо только избавиться сначала от девчонки, а потом и от Энгварда Ордгарна.
«А потом я доберусь до тебя, мейра», — подумал он, глядя, как женщина уходит.
Но сделать для этого предстояло многое, и начать уже сегодня. А это будет опасно и непросто. Это дело не любит спешки. Гойран нервно повел плечом и огляделся, не следит ли за ним кто. Напоролся взглядом на Озрана и ощерился:
— Что?
— Да так, — подошел к нему старый. — Не сидится дома? Молодая жена не греет?
— А это не твое дело, старый, — со смешком протянул он. — Ты думай о том, как удовлетворить своих трех.
— На меня еще никто не жаловался, Гой.
— На меня тоже! — Гойран подался вперед.
Не нравились ему эти разговоры. А еще больше не нравилось, что старый, похоже, следит за ним. По всему получалось, что от него надо избавляться тоже.
Однако дольше торчать там не имело смысла, и Гойран ушел.
Сейчас было даже хуже, чем в первый день, когда она сюда попала. И обиднее всего то, что брат, по сути, приехал не к ней. Олаф приехал отыграться за поражение.
Эва уже десять лет в мейрах. Она боевой маг. Кто считал, сколько раз за эти десять лет она могла погибнуть в бою? Просто сдохнуть. Кого это волновало на самом деле? Это было ее право и ее ответственность. И ни разу за это время не заводился разговор о ее праве наследования.
Да потому что мейры
Неужели Олаф не понимает, что своим поведением и нелепыми требованиями ставит все на грань столкновения. Она не могла допустить, чтобы кто-то пострадал из-за нее.
А Энгварду казалось, что пожар в груди выжигает ему нутро. Он не мог понять, как можно покушаться на право мужчины назвать женщину своей, если она принадлежит ему по закону.
Черт бы его побрал! Он недооценил способности этого мальчишки вывернуть и извратить все. Единственным желанием сейчас было уйти в Разлом и там дожидаться, пока Олаф свалит к чертовой матери вместе со своей свитой. Иначе он попросту пришибет кого-нибудь.
Эва была рядом, а он даже не мог почувствовать ее. Звенящее молчание стояло между ними, пока шли по залам, как будто ледяная жижа запечатали им рты. Наконец они добрались до дома.
Он хотел оставить ее и уйти. Но только они вошли, Эва замерла напротив. Молча.
«Ну же, мейра! — хотелось сказать ему. — Наори на меня! Съезди мне по морде. Сделай что-нибудь, чтобы я понял, что ты со мной».
— Послушай… — начала она.
Но не успела закончить, раздался стук. Он отодвинул Эву за спину и пошел открывать. На пороге стоял один из Стражей, кого он оправил, чтобы разместили гостей.
— В чем дело, Вир? — спросил Энгвард.
Тот замялся и взглянул на него исподлобья, потом выдал:
— Король Ангиара просит о встрече. Прямо сейчас.
Вир торчал на пороге и ждал, а у него дикое раздражение поднималось в душе. Первая мысль была — послать к Хаосу и Вира, и мальчишку короля, вздумавшего оскорблять его в его доме. Но движение сзади. Даже не движение, порыв, который Энгвард почувствовал.
Он стиснул зубы, шумно выдохнул и оглянулся.
Эва. Вся вытянулась в струнку, нервно сглотнула и подалась к нему. Тревожные синие глаза казались просто огромными. Он смерил Вира тяжелым взглядом и сказал:
— Хорошо.
Дверь закрылась.
— Спасибо, — проговорила Эва.
Энгвард просто кивнул. Хотелось сказать ей: «Не бойся, я не убью твоего братца. Что бы ты себе ни думала, мейра». Провел ладонью по лицу, потом сказал:
— Накрой на стол.
Он бы с удовольствием ушел в Разлом. Но сейчас не мог ее одну оставить.
Было страшно, что он откажет.
Нет, Эва верила. Хотела верить, потому что за эти дни успела изучить Стража. Энгвард мог быть самодовольным хамом и высокомерным засранцем, но он нормальный мужик. Солдат, как и она. Но Олаф сильно задел его. Эва особенно остро почувствовала это, когда разговор пошел о детях. Потому все же был страх.
