— Осенью там проводились учения. Оно перекопано и разрыто в одной своей части, а вторая уходит в реку. Даже лучшие маги не смогут за два дня сделать из него ровную площадку, способную вместить тысячи человек, ведь недостающую почву нужно привезти, чтобы не получить огромный котлован.
— Так разровняйте, что можете, а остальные ямы заложите досками, укрепив их магией, и дело с концом. Проклятье, Эмиль! Ты хочешь испортить самый радостный день моей жизни? — Император повышает голос, от чего я ещё ниже опускаю голову.
— Никак нет, государь. — Невозмутимости Эмиля можно только позавидовать. — Я лишь хочу обеспечить безопасность.
— Вот и занимайся этим! И больше никаких возражений!
Ребёнок подаёт голос тихим хныканьем, и Катарина тут же принимается над ним ворковать. Эмиль уводит меня из спальни, давая собравшейся толпе придворных парами пройти в покои императрицы, чтобы поздравить её с рождением наследника.
Мы идём вдвоём по залитой солнцем галерее второго этажа. Князь всё ещё не отпускает мою руку, погружённый в свои мысли.
— Ты думаешь, маги Тени нападут вновь? — решаюсь прервать затянувшееся молчание.
— Хотелось бы ошибаться, — негромко говорит Эмиль. — Даже в одиночку они могут доставить проблемы, а уж если среди толпы объявится парочка проклятых, то жертв не избежать. — Он вдруг останавливается у окна, разворачивая меня к себе. — Ты пьёшь тонизирующий настой, который приносит тебе Отто?
— Конечно, каждое утро. — Я недоумённо хмурю брови. — В чём дело, Эмиль?
— Пожалуйста, не пропускай ни дня. — Он крепко сжимает мои руки. — Ты ещё не оправилась после первого нападения и сейчас особенно уязвима перед Тенью. Пообещай мне, Лия.
— Хорошо. — Отчаявшись высвободится из его хватки, я просто киваю. — Если это так важно…
— Это очень важно, — тихо говорит Эмиль, целуя мои пальцы.
Наконец, мы возвращаемся домой. Переменчивая погода на следующий день разражается ливнем, но к вечеру тучи уходят, и подготовка к празднику продолжается. Эмиль снова пропадает в лагере за городом, возвращаясь лишь поздними вечерами: Снежа докладывает мне о его перемещениях не хуже заправского шпиона.
За день до торжества мы с Алисой в сопровождении пяти гвардейцев выезжаем на прогулку по городу. Жители охвачены нервным возбуждением. На всех углах только и разговору, что об императорских подарках: говорят, будто в обещанных Стефаном фарфоровых кружках одним попадутся золотые, другим серебряные монеты, а кому совсем не повезёт — только медяки. Другие рассказывают, что император будет дарить коров дорогой молочной породы. Им противоречат третьи, утверждая, что тысяче счастливчиков достанутся куски плодородной земли.
Алиса оторопело разглядывает спорящих лавочников и уже открывает рот, чтобы опровергнуть столь нелепые слухи, но я вовремя дёргаю её за юбку.
— Не лезь, — шиплю я. — За такие вести они нас вместе с экипажем раздерут на части. Лучше давай посмотрим, что за представления обещают.
Кучер сдёргивает для нас со столба плакат, и мы в предвкушении разглядываем картинки.
— Акробаты, театр, музыканты, фокусники, — перечисляет Алиса. — И всё это под открытым небом! Если погода не подведёт, то будет интересно.
— Эмиль встревожен возможным нападением магов Тени, — шёпотом говорю я, сворачивая бумагу.
Глаза подруги расширяются от страха, но она отмахивается от него, словно от назойливой мухи.
— Ты же говорила, это будет ещё нескоро, — тоже шёпотом отвечает она. — Его высочество слишком серьёзен. Сама подумай, кто сунется на поле, со всех сторон окружённое солдатами?
Я пожимаю плечами. Хотелось бы мне иметь такую же уверенность, как у Алисы. Раньше казалось, что я своими действиями меняю события будущего, но на ранние роды Катарины повлиять уж точно не могла никак. Будто за спиной кто-то меняет правила игры, и теперь я совершенно не знаю, чего ожидать.
В утро торжества не могу найти себе места. Одетая в одно из самых своих скромных платьев с высоким воротом и длинными рукавами, я жду, когда нас пригласят в экипаж, а пока меряю шагами гостиную. Эмиль ещё пару часов назад отбыл в императорский дворец, поэтому мы окажемся на Харском поле раньше него. Тревожное чувство, сродни тому, что мучило меня в день нападения проклятого, не оставляет с самого пробуждения. Успокаиваюсь глубоким размеренным дыханием, но беспокойные мысли всё равно крутятся в голове.
Наконец, подают экипаж. Вместе с другими многочисленными открытыми колясками, полными наряженных леди и лордов, мы направляемся за город.
Ещё не доезжая до места праздника, замечаю, как много народу идёт на поле. Пешком, на телегах, в каретах — людей столько, что лошадям уже не протолкнуться на въезде. Солдаты пропускают экипажи партиями, и мы останавливаемся в очереди. Маменька с Милой в соседней коляске ждут позади.
— А пойдём пешком! — предлагает Алиса, самостоятельно открывая дверцу. Она с восторгом смотрит на окружающую толпу, словно ребёнок на празднике, и я не хочу остужать её радость.
