Желание Светланы Борисовны докопаться до правды можно было понять, но методы, которые она использовала, были не из ряда хорошо обдуманных. У нее не было ни четкого плана, ни, что уж тут говорить, опыта в расследованиях. Потеряв единственного сына, она лишилась возможности мыслить здраво и могла натворить много необдуманного, потому что все еще находилась в состоянии аффекта. Ее решение изолировать Аллу от окружающего мира вообще сбило меня с толку. Это совсем не тянуло на поступок, продиктованный здравым смыслом.
Предложение помощи Светлану Борисовну поначалу не заинтересовало. Она была уверена в том, что никто, кроме нее, не справится. Да и кто я такая в ее глазах? Знакомая ее сына, случайно, по ее мнению, оказавшаяся на его свадьбе и подходящая разве что для роли надзирателя за Аллой. Смазливая и безмозглая.
– И чем вы можете мне помочь? – повторила она, не заглушая мотора.
– Я частный детектив, имею опыт в подобных делах.
Светлана Борисовна медленно сняла с лица солнцезащитные очки.
– А я думала, что вы менеджер в компании по продаже чего-то, что никому не нужно, – заметила она.
Да. Смазливая и без мозгов.
– Не вы первая, кто так думает, Светлана Борисовна.
– И что же входит в ваши обязанности, позвольте спросить?
Я стояла около машины, но она даже не думала выйти из автомобиля. Говорила со мной свысока, сидя за рулем, откровенно намекая на разницу социальных статусов.
Как же хорошо, что попытки людей поставить меня на место я давно научилась пресекать.
– Иногда полиция ошибается, и тогда за дело берусь я. Обращаются часто.
– Ищете по просьбе любовниц сбежавших чужих мужей?
– Ищу правду.
Странно, но мои слова сработали. Выражение лица Светланы Борисовны изменилось, взгляд перестал быть высокомерным. Превосходство во взгляде растаяло.
Она задумчиво провела дужкой очков по нижней губе.
– Показать удостоверение? – спросила я.
Ох, как ей не хотелось признавать свои ошибки, но она прекрасно понимала, что такой шанс бывает раз на миллион.
– Какова цена вопроса? – наконец спросила она.
– Сначала нужно знать, что именно вы от меня хотите.
– А вы как думаете?
– Вам нужно разобраться в причинах смерти вашего сына. Я правильно вас поняла?
Светлана Борисовна закрыла глаза и сделала глубокий вдох.
– Ладно, – произнесла она после недолгой паузы. – Цену обсудим позже. Я вас нанимаю.
Мне удалось убедить ее не делать резких движений. Не следить за постояльцами, не подслушивать их разговоры, не докапываться до персонала и не устраивать слежку. Все это теперь было моей заботой.
Первый, о ком я подумала, вернувшись в дом, был следователь Зацепин. Резко захотелось с ним пообщаться, но он наверняка отсыпался после ночной смены. До вечера трогать его не стоило.
Алла была единственным человеком, с которым я могла бы пообщаться в ближайшее время без свидетелей. Возможно, она бы могла прояснить ситуацию.
Тетя Аня очень кстати собралась на рынок, попросив Сергея помочь ей донести тяжелые сумки.
«Отлично, – подумала я, закрывая за ними дверь. – Очень кстати вы решили прогуляться».
Проводив их, я пошла к Алле.
Дверь комнаты оказалась незапертой, на стук Алла не отвечала, и я решилась зайти в комнату без разрешения.
Она лежала на кровати на боку, поджав колени. Спортивный костюм, который был ей велик размера на два, делал ее совсем маленькой.
– Не хочешь поговорить? – спросила я, присаживаясь на край кровати.
– Не хочу, – бесцветным голосом ответила Алла.
– Я бы тоже не хотела, наверное, – призналась я. – Но некоторым, наоборот, нужен тот, кто будет просто слушать.
– Мне никто не нужен.
«Раз так, то принесу чай, – решила я. – Будем отогреваться».
Идея с чаем сработала. Алла нехотя, но села на одеяле, сложив ноги по-турецки, и взяла в руки кружку.
– Не чувствую вкуса, – пробормотала она. – Еще в больнице это заметила. Как будто в нос воды закачали.
– Такое иногда происходит, когда долго и сильно плачешь, – вспомнила я. – Слизистые отекают, пропадает обоняние и вкус не ощущается.
– Кто бы мог подумать…
Я все еще сомневалась в том, что она не попросит меня уйти в ближайшие пять минут. Но она не собиралась этого делать. Иначе не стала бы отвечать на вопросы, отказалась бы от чая, а еще раньше заперла бы дверь.
Бередить свежую рану я не хотела, поэтому была готова к долгому ожиданию. Пусть отойдет от случившегося хотя бы на время. Подожду.
Она пила чай неторопливо и помалу, как птичка. После каждого глотка опускала кружку на колено и долго смотрела в окно.
– Вот говорят, что родных умершего лучше не трогать сразу после его смерти, – наконец произнесла она. – Что, мол, люди могут быть не в себе. А я почему-то чувствую только усталость. Но такую дикую! Ноги слабые, хочется лежать и не двигаться. А вот спать боюсь, потому что в первую минуту после пробуждения кажется, что все в порядке.
– Если тебе нужно выговориться, то я выслушаю. Без советов и дурацких обнимашек, – сказала я. – Но только в том случае, если ты захочешь говорить сама. В душу не полезу.
– Да, – вдруг согласилась Алла. – Не лезь. Спасибо.
