Спустившись вниз, немного успокоилась, пришла в себя. «Я сама себя не узнаю, я чуть не упала в океан». Достала из шкафчика красивую посуду. Готовила завтрак и про себя повторяла: «Почему так тяжело на душе? Может, это любовь? Но что испытывает Арон ко мне? Такие же чувства, как я, или нет, ведь мужчины всегда более скрытны в своих чувствах. Я это где-то уже читала, моя несдержанность может только оттолкнуть, надо брать себя в руки». Составила на поднос приготовленный салат и сок для завтрака наверху, это было более романтично, и поднялась по лестнице наверх, на палубу.
– Вирсавия, иди сюда быстрее, посмотри, за нами плывут дельфины, они стараются обогнать нас.
Она поставила завтрак прямо на палубу, подбежала к борту яхты.
– Это самые красивые существа на земле, и очень умные, – воскликнула она.
– Смотри, они по парам плывут. Арон, как ты думаешь, у них есть любовь, они любят друг друга или у них одни инстинкты?
– Я думаю, они любят друг друга, у них пары очень крепкие и они очень привязчивы к своим избранникам. Это, наверно, как у людей.
Вирсавия посмотрела на Арона.
– Но люди более коварные, сначала они могут любить, потом через некоторое время разлюбить и также могут ненавидеть друг друга. А дельфины на такое способны?
– Я думаю, что нет, это присуще только людям. Человек – такое существо, ещё много тысяч лет мы будем изучать себя и до конца так и не поймём, на что мы способны в отношениях друг с другом.
– А дельфины не такие жестокие друг к другу, как люди?
– Только у людей есть выбор в любви, в общении друг с другом, ведь мы самые разумные на земле.
– Из-за своей разумности мы можем уничтожить всю землю, уничтожить самих себя. Сколько видов животных исчезло благодаря этой разумности человека!
– Это неизбежно, огромный прогресс идёт, его не остановить, а это последствия.
– Арон, я понимаю, что жизнь такая хрупкая, оборвать, сломать можно быстро, а создать всё это очень сложно, даже невозможно. А дельфины долго нас будут преследовать?
– Наверное, ты им понравилась, вот и плывут рядом с нами, понимают, что борец за сохранение природы находится на яхте.
– Ты не смейся, ведь это всё так серьезно.
– Я всё понимаю, но мы ничего не сможем сделать, мы не сможем с тобой остановить прогресс, который в последнее время уже не идёт, а скачет вперёд. Надо оставаться, и радоваться, и смотреть на то, что осталось: на этот океан, на этих дельфинов, которые рядом с нами плывут. Ведь это прекрасно.
– Арон, я хорошо понимаю, что много ещё прекрасного осталось – эти дельфины, которые парами плывут рядом с нами, этот океан, это голубое небо, а самое главное, что мы есть на этой планете, плывём на яхте. Я даже представить не могу, как так, если бы меня не было на этом свете, я это никогда бы не увидела. Ты можешь себе представить, что тебя нет на этой планете?
– Вирсавия, сейчас я точно не могу это представить, ведь я есть и стою рядом с тобой, рассуждаю о глобальных проблемах.
– А мне иногда становится страшно, что меня могло не быть.
– Все мы гости здесь, на этой земле: и мы с тобой, и эти дельфины. Придёт время, и мы исчезнем.
– Арон, я этого не хочу.
– Но это неизбежно, на твое место придут твои дети.
– Я хотела бы лет через двести или триста ещё раз родиться.
– Но тогда ты будешь уже не Вирсавией, а кем-то другим.
– Ну и что, хоть кем, лишь бы я была, ещё раз посмотреть эту землю, океан, этих дельфинов, если к этому времени всё сохранится и останется на земле.
– Я думаю, разум всё-таки восторжествует, и всё не уничтожим, останутся и океан, и дельфины, и глупые чайки, которые летают вокруг нас.
– Я очень хочу, чтобы через лет триста земля, как безжизненная пустыня, не крутилась в космосе и не составила компанию этим вращающимся вокруг нас безжизненным планетам.
– Пока мы рассуждали о планетах, мы про приготовленный тобой завтрак уже давно забыли.
– А мы прямо на палубе сядем и будем есть, – сказала Вирсавия, быстро усаживаясь прямо на палубу, подворачивая под себя ноги и разливая сок в стаканы. – Арон, садись рядом, прямо на палубу.
День уже начал клониться к закату.
– Вирсавия, смотри, мы почти приплыли.
– А я думала, мы никогда не приплывём. Мне показалось, что мы плыли, целую вечность.
Арон стал заходить в маленькую бухту, где могла расположиться только одна яхта. Деревянная пристань, стоящая на деревянных сваях, глубоко врезалась в океан. На ней стоял мужчина, махая рукой. Арон бросил канат, встречающий подтянул яхту к пристани и быстро стал привязывать её к специальному столбу.
– Как добрались? – сказал добродушный мужчина, улыбаясь и подавая руку Вирсавии.
– Мне показалось, что мы очень долго плыли сюда, – ответила она, спрыгивая с яхты.
– Назар, – обратился к нему Арон, я привёз несколько бочек дизельного топлива. Потом разгрузишь, хорошо?
– Не беспокойся, я сам потихоньку разгружу. А как поживает твой отец Израиль? Не болеет, случайно, давно его здесь не было.
– Занят он, у себя на работе проводит всё время. Как у вас дела?
