— Я уже жалею, что начал рассказывать, — пробормотал Эрдан, криво улыбаясь. — Наш мальчик бросился бежать и вскоре оказался на обрыве. Там он остановился и… осознал, что жить ему незачем. Его дар оказался фальшивкой, и мало того — об этом все узнали. Значит, впереди опять трактир, объедки и побои… в общем, все станет куда хуже, чем было раньше. И он бросился с обрыва в море.
— Но ведь его спасли?
— Только чудом… Там, у лодочных загонов, был человек, прибывший издалека. Он побежал следом за мальчиком, но не сумел за ним угнаться, зато увидел падение. Он вытащил бедолагу из воды и отнес к целителю. Надо сказать, тому пришлось постараться, чтобы срастить все сломанные кости… вот. Я наконец-то подбираюсь к самому главному. Когда несостоявшийся самоубийца пришел в себя, он увидел рядом незнакомца, который спросил: «Слышать и слушать — это одно и то же?» Мальчик ответил, что нет. «Тогда подумай хорошенько, — продолжил человек, — и скажи мне, что в тебе не так. Чем ты отличаешься от навигатора?» Наверное, боль сломанных костей сделала нашего героя смышленей, чем раньше, потому что он сказал: «Я слышу корабли, но они не слышат меня». Тогда незнакомец улыбнулся и сказал: «Я Гасан, мастер-корабел Его Величества. Ты будешь моим учеником… и, быть может, превзойдешь меня». В тот же день мальчишка оставил ненавистный трактир и опекуна, который получил от Гасана неплохую компенсацию… его мечта сбылась, хоть и не так, как он хотел. Ты понимаешь, зачем я это тебе рассказываю?
Юнга всхлипнул и расплакался. Эрдан не стал его успокаивать, а терпеливо дождался, пока Кузнечик возьмет себя в руки, и в конце концов хриплые рыдания перешли в сбивчивую, но понятную речь:
— Я… я ничего не умею делать! Ты понимаешь, что такое дар? Понимаешь, наверное… я даже не знаю, что теперь будет… у меня по-настоящему ничего своего нету… и это последнее, что осталось от нее… — тут он успокоился и уставился на Эрдана испуганными круглыми глазами, словно спрашивая: «И многое я успел выболтать?»
— Я мечтал стать навигатором, а вместо этого стал мастером-корабелом, — сказал старик. — Одним из лучших… быть может, даже лучшим. Но моя мечта никуда не подевалась, хотя я давным-давно понял, что ей не суждено сбыться. Кузнечик, я сейчас открываю тебе тайну: корабел — на самом деле калека. Он делает только половину того, на что способен навигатор, он только
— И с нашим капитаном тоже так бывает? — спросил юнга.
Эрдан покачал головой:
— Нет. Кристобаль — исключение из всех правил, он и «Невеста» — в общем-то, одно целое. Это и хорошо, и плохо одновременно… но я отвлекся. Кузнечик, признайся честно: если бы можно было все вернуть, ты сделал бы то же самое или нет?
— Я не жалею о своем поступке, — парнишка покачал головой. — Ведь я готов был тогда отдать жизнь…
— А отдал — дар.
Кузнечик растерянно пожал плечами:
— Не думал, что будет так тяжело… я все надеялся, что голос вернется.
— Чудеса бывают, — проговорил Эрдан с жалостью, — но ты не знаешь, как это выглядело со стороны. Мне, признаться, показалось, что тебе вообще оторвало голову. Так что Эсме как раз сотворила чудо… — Он прищурился. — Эй, постой. Уж не винишь ли ты ее в том, что стало с твоим горлом?
— Нет… — пробормотал Кузнечик и сильно покраснел. — Я никогда…
— А ты знаешь, что она отдала за тебя несколько лет жизни? — жестко спросил корабел.
Юнга смотрел на него круглыми глазами и дрожал, как тростник на ветру, и тогда Эрдан рассказал ему все, что знал о целителях. Кузнечик слушал, ловя каждое слово, и в какой-то момент его рука поднялась к горлу, да там и осталась. Закончив свой рассказ, корабел прибавил:
— Знаешь, никто не ждет, что ты легко и просто смиришься с тем, что произошло. Ты пережил крушение надежд, а это одно из самых страшных испытаний, которые судьба может подбросить нам на пути. Лишь немногие счастливцы избежали его… но ты не можешь сейчас сдаться, потому что не знаешь своего истинного предназначения.
— Я понял, — хрипло проговорил Кузнечик, и по тому, как изменился его голос, мастер-корабел понял: усилия не пропали даром. — Спасибо, Эрдан…
— Ну, вот и хорошо, — сказал корабел. — А теперь пошли в кубрик. Твой друг уже, наверное, замучил всех своими грустными мелодиями.
Кузнечик приободрился, и Эрдан знал, кто помогает сейчас мальчишке — незаметно, осторожно. «Невеста», как и сам Кристобаль, умела быть нежной, когда этого требовали обстоятельства.
«Можно сказать, вечер удался…»
