Невеста ветра полностью

В прошлый раз они оба думали, что расстаются навсегда, но судьбе было угодно устроить еще одну встречу… которая вполне может стать последней. «Может, я не вернусь из этого путешествия?» — подумал Эрдан и ощутил поразительное спокойствие.

Долгий путь…

Его этот путь может завести и впрямь дальше, чем всех остальных. Камэ, должно быть, испытывала похожие чувства, потому что не стала сопротивляться внезапному порыву и крепко обняла его — но теперь это было уже не радостное объятие, как тем утром, когда ее выловили из моря, а объятие печали.

Казалось, прошла целая вечность. Музыка стихла, парочки разбрелись по площади кто куда, а музыканты принялись подсчитывать выручку. Эрдан увидел капитана: Крейн и Эсме шли к ним, но то мимолетное чувство, чья искра проскользнула от магуса к целительнице совсем недавно, сейчас не ощущалось. Крейн выглядел задумчивым, Эсме — погруженной в мечты, только и всего.

Капитан пригласил на танец целительницу.

Всякое бывает…

— Мы отплываем завтра утром, — сказал магус, обращаясь к Камэ. — У тебя последняя возможность передумать.

— Приятно осознавать, что ты так во мне нуждаешься, — спокойно произнесла женщина. — Но мое решение останется прежним.

— Что ж… — Крейн без видимого сожаления пожал плечами. — Тогда нам лучше попрощаться сейчас, чтобы не устраивать завтра театральных представлений на пристани.

— Прощай, Кристобаль, — сказала картограф с печальной улыбкой. — Скажи… она была красивая?

По лицу магуса пробежала тень.

— Кто? — спросил он ровным голосом.

— Не притворяйся, что не понимаешь. — Улыбка Камэ сделалась вымученной. — Она. Та, из-за которой ты сжег Лэйфир.

Эрдан замер; нужно было уйти, дать им поговорить в одиночестве — этого требовала дружба с Кристобалем, да и простая вежливость была того же мнения. Нужно было увести Эсме… хотя уже поздно. Слишком уж неожиданно все произошло, и мастер-корабел все-таки услышал ответ капитана:

— Ты на нее очень похожа.

Женщина вздрогнула, словно от удара. На ее лице на одно мгновение проступили невидимые доселе морщины, а в волосах прибавилось седины.

— Это наихудший ответ из всех, какие только можно было придумать, — сказала она хрипло, еле сдерживая слезы. — Чтоб ты… чтоб тебя забрала морская мать! Чтобы твоими костями играли меррские детеныши! Будь п-проклят…

Она разрыдалась. Если это и был очередной спектакль, рассчитанный на то, что Крейн попросит прощения, то он провалился. Магус следил за истерикой с ироничной полуулыбкой, даже не пытаясь успокоить женщину.

— Несправедливое проклятие всегда возвращается к тому, кто его изрек, — еле слышно проговорила Эсме. Картограф взглянула на девушку, словно впервые увидела, ее губы дрогнули. Целительница покачала головой и прибавила: — А эти слова были несправедливы, и вы это знаете, Камэ.

Женщина судорожно вздохнула, но не смогла выдавить из себя ни слова. Крейн поднял руку, прощаясь с ней как с воином… как с мужчиной. Потом повернулся и пошел к кораблю, а Эрдан ощутил себя в полной растерянности.

«Что мне делать с ними… с обеими?»

— Пойдем, — сказала Эсме. — Нам пора.

Синяк под левым глазом Кристобаля получился отменный. Велин-целитель мог бы устранить его одним прикосновением руки, но магус так посмотрел на друга, что тотсразу же стушевался. Эрдан лишь усмехнулся при виде этого и украдкой помассировал ноющую руку: подумать только! Кто бы сказал месяц назад, что он врежет наследнику Фейра по физиономии и останется жив…

— Если опять начнешь размахивать руками, как ветряная мельница, — с чувством сказал Эрдан, сжимая кулак, — то получишь еще раз. И это будет повторяться до тех пор, пока твоя тупая голова не запомнит, что фрегатом управляет не движение, а мысль! Или тебя для этого нужно связать?

— Не надо, — хмуро ответил магус. — И так справлюсь.

…а ведь он и в самом деле справлялся.