К югу от причала, где стояла «Невеста», набережная раздалась, образовав небольшую площадь с фонтаном посередине. Фонтан изображал Эльгу, попирающую бурные волны Великого шторма. Улыбка богини показалась Эрдану хищной… но, быть может, во всем были виноваты отблески красного света, ложившиеся на ее лицо? Поблизости играл маленький оркестр из двух скрипок, флейты и небольшого барабана. Музыканты работали не только вдохновенно, но еще и умело, поэтому вокруг собрались те, кто в самом деле любил танцевать — включая Умберто, который был отличным танцором. Оглядевшись, Эрдан обнаружил еще нескольких моряков из их команды, а еще он увидел Эсме и Паучка. Женщины стояли рядом, но друг на друга не смотрели.
— Милое зрелище… — сказал Крейн, и оставалось лишь догадываться, к чему относились эти слова. Предыдущая мелодия подошла к концу, и послышались первые ноты джейги, веселого и очень быстрого танца. Магус шагнул в ту сторону, где стояли Эсме и Камэ, но тут Умберто, оказавшийся ближе, подскочил к целительнице и увлек ее за собой, хотя девушка и сопротивлялась… впрочем, не очень сильно.
Крейн остановился.
Камэ увидела капитана и, проскользнув между ним и дюжими матросами, вознамерившимися пригласить ее, подошла к нему. Ее улыбка светилась ярче, чем любой из фонариков. Слов Эрдан не расслышал, но все и так понятно. Магус чуть помедлил, а потом кивнул — и они присоединись к танцующим.
Эрдан подумал, что ему стоит вернуться на корабль. Час был поздний, танцевать он не умел и не хотел, да к тому же среди веселящейся молодежи чувствовал себя совершенной развалиной.
— Не танцуете? — спросил чей-то голос. Мастер корабел оглянулся и не сразу понял, кого видит перед собой, а когда понял — весьма удивился.
— Я-то не танцую, это понятно, — сказал он с ухмылкой. — А что же ты стоишь? Или у тебя не только голова седая, ты и внутри весь ледяной?
Парнишка из трюма смущенно заулыбался. «Как же его зовут? А, вспомнил. Хаген». Выглядел Хаген намного лучше, чем накануне, хотя одежду ему, должно быть, собирали с миру по нитке — рубашка была намного больше, чем следовало, а штаны знавали лучшие времена… когда-то давно. Но его упорство никуда не подевалось, в чем Эрдан убедился немедленно.
— Я хочу еще раз попросить капитана взять меня на борт, — сказал Хаген.
Корабел вздохнул.
— Глупо. Он никогда не отказывается от принятого решения, да нам сейчас и вправду не нужны матросы. Вот был бы ты картографом…
Парень покачал головой.
— Ну, видишь. Смирись. Я бы на твоем месте сегодня развлекся как следует, а дальше попытал бы счастья с другим капитаном… так отчего ты не потанцуешь? Для этого ведь деньги не нужны.
— Здесь нет той, с кем я хотел бы танцевать, — ответил Хаген, и Эрдану показалось, что его лицо вдруг сделалось старше. — Да она бы и не стала…
— Влюбился в высокородную даму? — Эрдан выстрелил наугад, но парнишка вздрогнул. — Глупо вдвойне. Забудь ее и живи спокойно, вот тебе мой совет… хотя ты вряд ли станешь слушать. Что ж, тогда тебе остается лишь напиться с горя!
Хаген ничего не сказал — лишь улыбнулся и низко поклонился корабелу, а потом скрылся в толпе. Эрдан вновь взглянул на танцующих и увидел, что джейга превратилась в настоящий ураган, вынести который могли лишь самые умелые и стойкие, а остальные один за другим сдавались. Музыканты, соревнуясь друг с другом, все ускоряли темп. Вот уже Умберто и Эсме отскочили в сторону, смеясь и еле дыша, а джейга понеслась дальше. Совсем скоро осталось восемь пар… потом пять… и, наконец, три. Они кружились так быстро, что цветастые юбки женщин превратились в размазанные пятна, а лиц и вовсе было не разглядеть, но Эрдан знал, что одна из этих пар — Кристобаль и Камэ. Когда и где магус научился танцевать, так и осталось для него загадкой, но в танце Кристобалю еще сложнее было скрывать свою истинную сущность, чем в битве. Как-то раз магус обмолвился, что мог бы танцевать день и ночь без перерыва, и Эрдан знал — это вовсе не преувеличение.
Вот еще одна пара выбыла из состязания…
«Что ты делаешь, Кристобаль?!»
Собравшиеся вокруг люди позабыли обо всем, напряженно следя за танцующими. Эрдан видел поодаль Умберто и Эсме: целительница смотрела на Крейна и Камэ не отрываясь, ее лицо мрачнело на глазах.
Раздался вскрик — и предпоследняя пара остановилась: женщина подвернула ногу. Тотчас же толпа взорвалась аплодисментами, а музыканты, истекающие потом, резко оборвали игру. Крейн остановился; Камэ повисла на его плече, бледная и задыхающаяся, в ее глазах стоял испуг. Сам магус выглядел спокойным и… он даже не запыхался. Эрдан решительно направился к капитану, но не успел сделать и нескольких шагов, как над набережной прокатился звон — звенели все колокола Ямаоки, и это означало, что в порт входит какой-то фрегат.
