Не могу точно сказать, что я делала следующие несколько часов (дней?). Помню только, что несколько раз приставал Вадим со своим «магическим интернетом», ему я отвечала, чтобы подождал, Конрад показывал свадебные мобили, которые я не могла перестать называть каретами, а Кайла принесла целый ворох тканей для платьев и сложила его на полу у меня в комнате. И кареты, и ткани отлично отвлекли меня на время, но в конце концов, как бы я не старалась этого избежать, всё же пришлось увидеться со своим «женихом». С помощью всей своей силы воли я буквально выволокла своё сопротивляющееся тело из комнаты. Юджин торопился, шёл почти бегом, и неудобно было его отвлекать, но так редко удавалось поймать его без сопровождения, обычно за ним ходило сразу несколько человек с вопросами, не терпящими отложения. Мы поздоровались, он даже потряс мою руку — не совсем рукопожатие, но уже почти — но взгляда моего избегал. Не смущался, скорее не знал, как себя вести.
— Извини меня, пожалуйста, — сказал он наконец. — Я не хотел слишком давить, Марта, клянусь. Нехорошо получилось.
— Ничего страшного. — Я попыталась улыбнуться, не знаю, получилось ли. — От недосыпа люди делают странные вещи, мой друг Павлик, например, однажды после ночной смены в баре вынес из соседнего супермаркета с десяток пачек кошачьего корма. Кошки у него нет и никогда не было — аллергия.
— Что такое супермаркет? — он нахмурился.
— Это как…
Меня прервало отчаянное карканье. Знаю, знаю, я испытываю сильные эмоцию из-за предстоящего разговора, у меня сердце стучит, как отбойный молоток, причём почему-то в ушах, а не там, где положено, но не обязательно же сообщать об этом всем вокруг. Так на моей голове расположился ворон, каркая и переступая лапками по прическе, над созданием которой две служанки трудились целый час. Ульсия — так звали рыжеволосую новенькую — волшебно умела управляться с волосами. Даже обидно, что нельзя её взять с собой домой вместе с платьями и каретами.
Было жарко. Юджин держал свой плащ в руке вместе с кристаллическим падом и щурил глаза от яркого солнца, бьющего ему прямо в лицо. Дайте мне силы кто-нибудь, пожалуйста.
— В данный момент мне очень некомфортно, мало того что на моей голове птица, так еще я теперь знаю, что она разговаривает, и я не понимаю ни слова, но я вообще-то хотела поговорить. И не о Павлике, конечно же.
— Да.
На лице Юджина появилось странное выражение, какой-то двойственности — он разрывался. Я хотела ему помочь, избавить от всех сомнений. Для этого нужно было уехать. Насовсем.
— Я собираюсь домой, — выдавила я из себя.
— Да… — он опустил голову, — да, конечно.
— Нет, ты не понимаешь. Я действительно хочу домой, Юджин. И как можно скорее.
— Неужели наше общество тебе настолько отвратительно?
Скрестив руки на груди, Юджин скривил губы, совсем как Рихард. Неприятно. Я никогда больше не хотела бы видеть этого выражения на его лице. Сквозь слёзы, вдруг почему-то застилающие глаза, я увидела, что к нам приближается Конрад. Юджин махнул ему рукой, чтобы не подходил, не мешал этой глупой сцене. Гидеон наконец прекратил терзать мою причёску и успокоился (подслушивал, гадкая птица!).
— Не в этом дело, — ответила я, облизывая пересохшие губы. В горле тоже было сухо, почти больно.
— А в чём же тогда?
— Мне здесь не место.
— Что за глупость?..
Он явно собирался сказать что-то ещё, но я перебила его.
— Я знаю про порталы. Они ведь есть у каждого бедняка, я бы хотела опросить людей, найти портал, ведущий в мой мир.
— Как тебе будет угодно, — сухо сказал Юджин, после чего церемонно поклонился и больше не смотрел в мою сторону.
Да, я считала, что будет лучше, если я уеду, но при этом я отчаянно хотела, чтобы он меня остановил, чтобы попросил остаться или хотя бы намекнул, что не хочет моего отъезда. В какой-то момент я перестала понимать сама себя. Но вместо того, чтобы хоть как-то обозначить свою позицию по вопросу моего отъезда, Юджин сделал знак Конраду, чтобы подошёл ближе, а сам направился в сторону Дворца.
Может быть, я совершила самую большую глупость в своей жизни, зато сохранила спокойствие в целом государстве.
