Глаза их встретились, и полковник узнал свою ночную незнакомку.
— Отдайте мне его, — сказала Айза по-французски.
— Вы?
Он махнул рукой, зовя охрану.
— Девушку в дом! — приказал он, но перед Айзой оказались два араба с саблями на перевес.
— Да вы не простая сошка… — проговорил Джереми Моррисон, разглядывая красавицу, — да вы… Взять их!
Красные мундиры окружили Айзу и ее защитников, а Анджела сжала руки перед собой, не зная, как еще молиться. Как помочь Айзе и Генри, как спасти их, ведь Генри попадет в подвалы, где и умрет!
— Нук, умоляю тебя! — закричала она, вдруг поняв, на что способна.
Нук мелькнул перед ее взглядом, и Айза оказалась в комнате, полной золота.
— Это все твое, — проговорил он не шевеля губами.
Анджела сжала руки, как на молитве.
Решение пришло мгновенно.
— Вы же любите золото! — закричала она в окно, и солдаты подняли головы на ее крик, — вот вам золото!
Она махнула руками, как настоящий маг из сказок, и тут же с неба посыпались золотые монеты, кубки, посуда и украшения. Солдаты и простые зрители закричали так, будто разом сошли с ума, и начали подбирать золото, ползая и рассовывая его по карманам. Анджела побежала вниз, а Айза и ее сопровождающие воспользовались суматохой и вытащили Генри с плаца, бросившись со своей ношей против обезумевшей толпы, рвавшейся к богатству. Казалось, Анджела слышит смех Нука, но ей было не до него. Она бежала по лестнице, когда путь ей преградил обнаженный мужчина.
— Куда спешите, миледи? — спросил он, и Анджела в ужасе поняла, что это полковник Моррисон, разгадавший ее трюк. Он был еще обнажен до пояса после поединка, и на лице его наливались кровопотеки от ударов Генри. Глаз заплыл, а на скуле была содрана кожа.
Анджела отступила, но он грубо схватил ее за руку.
— Я выиграл вас, мисс Анджела, у вашего жениха! — прошипел он, смотря на нее скорее со злостью, чем с вожделением.
Анджела попыталась вырвать руку, но он потащил ее куда-то вниз, и только в конце пути она поняла, что он тащит ее в подвал. Полковник отворил дверь с решеткой и швырнул Анджелу на каменный пол.
— Ждите меня, прекрасная дева, пока я не разберусь со своими делами. Вы доставили мне много проблем, — он захлопнул дверь, и Анджела бросилась к ней, пытаясь отворить ее, хотя понимала, что это невозоможно.
— Нук! — закричала она в слезах.
Образ серебристого бога предстал перед ней. Он развел руками, показывая, что бессилен ей помочь.
— Я дал вам право одного желания, прекрасная Анджела, — сказал он, — и вы воспользовались им с блеском.
Анджела замерла, будто оледенела. Потом медленно подняла руки к лицу, вытирая слезы. Силы покинули ее, она облокотилась о дверь спиной, и медленно спустилась на пол, рыдая.
Генри был больше похож на мертвого, чем на живого. Элли умирала. А сама она была заперта в подвале в ожидании своей участи. Анджела была уверена, что ничего хорошего ее не ждет.
…
— Генри… — послышался голос в кромешной тьме.
Нежная рука провела по щеке.
Он медленно выплывал из темноты, тут же ощутив боль и что-то холодное на лбу.
— Очнулся, очнулся! — проговорил кто-то, и он понял, что это голос Айзы, — осмотрите его, пожалуйста.
С трудом разомкнув глаза, Генри оглядел знакомую комнату. На кровати все так же спала Элли. Он лежал на циновке на полу, и над ним склонились двое: Айза и незнакомый ему старик-араб.
— Жить будет, — сказал старик, — сотрясение, а так что, молодой…
Генри сел, пытаясь остановить закружившийся перед глазами мир, и его вырвало прямо на циновку.
Подбежала служанка, стала убирать циновку, и Генри было ужасно неудобно, что он всех побеспокоил, и что он в таком состоянии. Он прислонился к кровати спиной.
Айза подала ему стакан воды, и он долго и жадно пил, будто пил впервые в жизни. Вода показалась ему сладкой, и только позже он понял, что это вкус его крови. Губы его были разбиты, и все лицо превратилось в нечто напоминающее больше кусок мяса, чем лицо молодого лорда. Он снял со лба холодную тряпку, и обтер ею лицо, морщась и шипя.
Старик-доктор в это время поднялся на ноги и обследовал бесчувственную Элли. Кустистые брови его были нахмурены. Он стукал по ее ладоням, прикладывал ухо к груди, и мерил пульс. Потом обернулся, посмотрел на Айзу.
— Друг твой будет жить, он цел. А вот девушка… Немного ей осталось.
…
Генри проспал весь день, забравшись на кровать к Элли и прижимая к себе ее безжизненное тело, из которого готовилась отлететь душа. Очнувшись ночью, он долго смотрел на нее, потом склонился и поцеловал ее холодные губы. Вопреки обещаниям сказок, Элли не ожила. Она все так же лежала рядом с ним, не шевелясь и почти не дыша.