Когда перепуганное сердце выровняло свой бег, служанка, вдруг, поняла, что всё это время заблуждалась. Онора не изменяла жениху, но предала короля.
— Он ведь не был вашим возлюбленным? — спросила Гленна.
— Молчи, — велела Онора, — ты не имеешь права спрашивать.
Девушка и впрямь замолчала. Она крутила материнское кольцо на пальце. Всё, чему она была свидетелем последние дни, стало приобретать новый смысл. Прогулки по тропам в окрестностях замка, встречи в уединённых местах, крохотные записки, которые Онора прятала за отворот рукава платья. Гленна не понимала ничего с самого начала, зато понимала теперь. Опасность, которая им грозила, была ещё страшнее, чем ей казалось раньше.
— Хотела бы я знать, — сказала Онора после долгого молчания, — как мне стать королевой англичан и при этом оставаться ирландкой?
Ответа у Гленны, конечно, не было. Его не ждали. Они с принцессой стали близки у этой жаровни, как никогда. Будто бы они и впрямь могли зваться сёстрами.
Вечером Онора была весела. Она танцевала с будущим мужем, пила подогретое вино, поражала всех красотой. Через две седьмицы должна была состояться свадьба.
Поздняя весна превратилась в лето неожиданно. Ветер сбежал из дубрав, точно уж в нору спрятался. Солнце ослепляло всякий раз, стоило лишь выйти из полумрака замковой башни.
Холод и сырость, однако, не спешили уходить из комнат будущей королевы. Те хоть и были богато убраны гобеленами и топились куда лучше прочих помещений вотчины Тибальда, всё равно полнились влагой. К утру Гленна, спавшая свернувшись калачиком на сундуке в ногах госпожи неизменно замерзала, а кувшин с водой для умывания, который служанка приносила вечером, покрывался тоненькой корочкой ломкого льда.
В чём-то замок Тибальда и короля Эгга был схож: в Ирландии тоже гуляли сквозняки. Правда там, когда Гленна просыпалась в общей комнате для слуг, девушка не чувствовала себя такой разбитой, как на чужом берегу.
В старых историях, которые рассказывали в дни летних праздников у костров, родная земля питала силы волшебников и героев древности. Гленна, прежде не верившая в подобные рассказы, стала догадываться: не так уж они лживы. Как ещё было объяснить, что в землях англичан Гленна чувствовала себя лишней, не смотря на почётное место за столом, красивое убранство комнат, где она служила, и почтительные поклоны её госпоже? Сама земля родной Ирландии теперь казалась ей волшебной страной. Она вспоминала щедрое на ласку солнце, гладившее её своим теплом по плечам и рукам, белым даже в дни зноя (хотя в Ирландии те были недолгими) — сердце её замирало.
Ей не хватало близости моря, совсем недружелюбного. Море Ирландии обладало вздорным характером, часто на нём поднимались волны ростом выше Гленны, а на берегу не находилось ничего, кроме скал и галдящих чаек. Только воздух, напитанный его ароматом, ворчливый рокот прилива и ветер, полный соли и брызг были родными. Иногда Гленна позволяла себе глубокий внимательный взгляд в сторону реки, бежавшей у стен замка и питавшей его ров. В эти мгновения девушка представляла, что это море, а вовсе не речная вода, хотя общего было мало. Когда она, не в силах найти в этом занятии утешение приходила в себя, её пальцы вновь тянулись к кольцу матери.
Подготовка к свадьбе мало касалась Гленну. Она, как ни странно, была скорее наблюдателем, которому не позволяют взглянуть на полную картину до начала торжества. Платье госпожи цветом напоминала козье молоко, а ручное кружево и серебряная нить, которыми одиннадцать белошвеек расшивали слои тонкой красивой ткани, наводили на мысли о лунном свете. Гленна вовсе не боялась темноты, особенно когда ночи были ясными. Ей, не любившей привлекать к себе лишнее внимание, мгла казалась на диво уютной. Онора же, напротив, темноту не любила. Солнечный свет, казалось путался в её волосах и мягко сиял под нежной кожей. Свадебный убор принцессы весил так много, что на примерку его несли четыре служанки, но Онора всякий раз держала спину прямо, точно тяжесть наряда делала её осанку ещё более величественной, чем прежде.
Правда, Гленна знала: привыкнуть к весу вышитого серебром наряда принцессе было не так просто. Она уже посылала служанку к местному травнику за мазью, которую следовала втирать в плечи и шею, чтобы те не так сильно ныли к ночи.