Как сама Гленна могла быть такой невидящей всё это время, почему она не задавалась этими вопросами прежде?
Онора не просила у неё громких клятв, не требовала ничего кроме скромного поклона. Она, как и её служанка прекрасно понимала: девушке некуда деться. Этого разговора могло и не быть вовсе, но отчего-то принцесса решила быть с нею честной. Возможно, она посчитала, что Гленна и впрямь будет служить ей старательнее, коли она посулит ей награду. Коли она осознает: их связывает куда больше, чем выбор сделанный Онорой по воле случая.
Гленна поняла: иначе быть не могло. Сама принцесса или её отец был тому причиной, но именно она должна была покинуть родной берег Ирландии. Она, та, что должна быть благодарна королю Эггу за многие милости, а, значит, и его дочери, которую знала с детства. Младшую принцессу, позднее дитя, балованное, но отличавшееся хитростью и красотой, следовало беречь. Краса и юность её могли сослужить народу Ирландии хорошую службу. Могло ли быть так, что её, Гленну, учили разным премудростям не только из-за её происхождения, но как раз на такой случай? Неужели Эгг ещё в детстве наметил путь, по которому отправит обеих дочерей?
В горле запершило. Лёгкая тошнота, сопровождавшая Гленну с самого начала путешествия стала заметнее.
Ей страшно хотелось выйти из этой комнатушки, похожей на плетёную корзину. Она остро почувствовала себя зайцем, усаженным в неё, чтобы мясо оставалось свежим до самого пира. Зайцем, которого какой-то пустоголовый крестьянин догадался запереть вместе с лисицей.
— Я постараюсь быть полезной вам, госпожа, — сказала Гленна, хотя сердце её противилось этим словам.
— Постарайся, — милостиво ответила Онора и улыбнулась.
Она всегда улыбалась так, что взгляд её оставался холодным, точно ноябрьское море. Достойное умение для будущей королевы.
Их корабль, как и два других, что сопровождали невесту, пристали к берегу. Люди короля Тибальда, разодетые в доспехи и при оружии своим видом больше наводили на мысли о войне, чем о свадебном пире. Гленне было не по себе, когда она смотрела на них. Они сошли на берег не сразу. Будущая королева должна была ступить на земли своего королевства так, чтобы всякий свидетель этого сказал: то фея весны ступила лёгкой ногой на пристань; то дочь богини была, а не смертная девушка.
Онора была прекрасна от рождения, а Эгг не поскупился, собирая дочь в путь. Она и впрямь была похожа на бессмертное создание, когда ступала, гордо подняв голову по укрытой полотном земле, когда руки её приподнимали юбки серо-голубого платья; когда она скрылась в крытой повозке, какую мог позволить себе только король. Принцесса не оборачивалась, не выказала волнения, не улыбалась и не плакала. Её облик был хорош, безупречен. Гленна это знала. Сама она следовала за ней безмолвной тенью. Её одежда тоже была новой, но без вышивки, кружева, серебряных нитей. Серое платье на свету отливало глянцевым блеском, таким, какой бывал у влажных прибрежных камней в дни непогоды.
Гленна не должна была привлекать к себе внимания и справлялась с этим прекрасно. Шаль на её плечах стала влажной от морских брызг, но девушка не смела её снять: лишнее движение было ненужным. Она поддерживала госпожу за руку, когда она поднималась в повозку. Гленна убедилась, что принцесса уверенно шагнула внутрь. Лишь после этого она позволила себе взгляд на море, которое теперь отделило её от родиной земли.
Ей стало нечем дышать. В воздухе весела дымка, берега Ирландии было не видно. Даже последнего взгляда на дорогие сердцу места ни старые боги и новый единый Бог ей не даровали. Дыхание остановилось. На миг ей показалось, что и сердце остановится, перестанет биться предотвращая дальнейший путь девушки ко двору, полному чужаков. Впервые в жизни ей всерьёз захотелось, сорвать с указательного пальца кольцо, дарованное ей матерью в последние недели жизни.
«Гленна, светлая моя девочка, — сказала ей она, — это кольцо сотворила давно мудрая женщина, а может и сама фея Моргана, кто знает? В час страшной нужды брось его в бегущую воду и попроси помощи. Те, кто давно покинули этот мир услышат твой зов и откликнутся».
Как бы было хорошо сейчас сбросить с плеч промокшую шаль, сорваться с места, утопая ногами в прибрежном песке, подлететь, точно чайка, к самой кромке безбрежной подвижной воды, бросить в неё кольцо…
Конечно, Гленна не сделала этого. В ней чувство долга воспитано было не меньше, чем в самой Оноре. Время вновь побежало, сердце вовсе не остановилось. Она зашла под кров повозки вслед за хозяйкой.
Онора не высказала неудовольствия ни из-за того, что её будущий муж не встретил их на пристани, послав вместо себя надёжных людей, ни из-за странного запаха внутри повозки. Хотя, она явно почувствовала его так же, как Гленна: то ли плесневелая ветошь, толи мокрая псина… Стойкий и совершенно неожиданный, он забирался в нос и путался в волосах.