— И кто же умудрился поймать высшего эмпира? — с недоумением спросила я, бродя вокруг дерева и пытаясь отыскать следы неведомых похитителей.
— Очевидно, у них имеются сильные защитные амулеты, — не оборачиваясь, просветила меня ведьмочка, склонившаяся над лишившимся сознания возлюбленным. — Они нейтрализуют его чары.
— А твои? — поинтересовалась Кайра, не убирая руки с рукояти рапиры.
Лизелотта пожала плечами:
— Возможно, но я…
— Не возможно, а точно! — Глумливый бас прервал ведьмочку на половине фразы. — И уж поверь, дорогуша, он не подделка. Куплен у знаменитого рюнхенского мага. Пришлось за эту побрякушку кучу золота отвалить, но она того стоила!
Кусты, начинавшиеся прямо за буком, раздвинулись, и из них вышли пятеро хорошо вооруженных мужчин, все как на подбор имевшие весьма внушительное телосложение.
— Отличную ловушку придумал наш атаман, — осклабился все тот же разговорчивый верзила. — Так я и знал, что на всхлипы этого красавчика откликнутся какие-нибудь не шибко осторожные путники. А тут мы их и цап-царап! — Разбойник довольно хохотнул. — Кошелек или жизнь, глупцы!
— Ну вот еще! — громко возмутилась Кайра, обнажая рапиру. — Вы вообще кто такие?
— Нас называют бандой Урфины, — почти галантно поклонился разбойник, — и мы самые известные в этих местах грабители. Можно сказать, рекордсмены по числу убитых путешественников. Хочешь присоединиться к нам, девочка? — Он сально подмигнул оторопевшей от подобной дерзости Витке, так и притягивающей похотливые взгляды разбойников. — Мы тебя славно отжарим, ласково. А за жизнь свою не бойся, обидеть такую красотку у меня рука не поднимется…
— А жарить вы ее, значит, ногами станете? — с намеком спросила я.
— Ой, а как это? — с нездоровым любопытством заинтересовался несовершеннолетний отрок Михась.
Кайра сердито нахмурилась:
— Мал еще таким интересоваться!
Разбойник окинул меня оценивающим взглядом и презрительно оттопырил губу:
— Ты, чернявая, тоже на что-нибудь сгодишься, например, горшки мыть!
— Ага, размечтался, уже бегу-спотыкаюсь! — пообещала я, вытаскивая сабли.
Увидев мои тонкие легкие клинки, разбойники разразились гомерическим хохотом, мгновенно извлекая из ножен здоровенные полуторники, а в руках у самого тощего появился отличный, уже заряженный, арбалет.
— О-хо-хо, — скорчив скорбную мину, тяжко вздохнул принц. — Откуда же вам знать, деревенщины неотесанные, что если побить рекорд никак не удается, то возникает желание побить его обладателя…
— Сам ты деревенщина! — не на шутку обиделся разбойник, поигрывая мечом. — Мочи его, ребята…
— Неправильно говоришь! — вдруг насмешливо прилетело сверху. — Вот лично мне больше по вкусу девиз: «Уходя — мочи всех!»
Разбойник посмотрел вверх, побледнел и издал сдавленный хрип. Над кроной высоченного бука завис злорадно ухмыляющийся дракон.
— Ты кто? Птичка? — с трогательной наивностью вопросил верзила, видимо не веря собственным глазам.
— Да нет, — подумав секунду, не согласился Трей, — я, кажись, малость покрупнее воробья буду. Но зато ужас как люблю птичек, рыбок и разбойничков, особенно под мальвазию да с гарнирчиком…
— А я это, костлявый! — обреченно приврал разбойник.
— Ага, верю-верю! — Дракон окинул плотоядным взглядом его упитанное тело. — Ничего, разжую!
— Клод, стреляй в гада крылатого! — словно опомнившись, отчаянно заорал грабитель.
Арбалетчик нажал на спусковой крючок… Увесистый болт свистнул в воздухе и… замер, на лету пойманный ловкой драконьей лапой. Трей сердито прищурил глаза и поковырялся в зубах железным наконечником болта.
— Я же говорил, с зубами у меня порядок! А вот с оскорблениями ты зря поторопился, — он оскалил внушительные клыки, — я ведь тоже жарить умею… ласково… — И из распахнувшейся драконьей пасти полился яркий огненный поток.
Разбойники истошно завизжали, словно поросята под ножом мясника, но было уже поздно…
Обожженные, закопченные рекордсмены робко отползали в кусты, побросав оружие и тихо подвывая от боли.
— Пусть живут, — великодушно разрешил дракон, — авось умнее станут!
Пошарившись в окрестностях малость подпорченной огнем полянки, я отыскала брошенную разбойниками добычу, среди которой нашлись и вещи, принадлежавшие Вольдемару. Сегодняшних приключений нам хватило с лихвой, поэтому, наскоро посовещавшись, мы решили устраиваться на ночлег, а путь в Рюнге продолжить следующим утром. Провозившись с одеялами, лошадьми и приготовлением немудреного ужина, мы как-то не заметили, что подкрались сумерки. Небо потемнело, обещая приближающийся дождь, и правда вскоре настойчиво забарабанивший по раскидистым ветвям могучего бука. Притулившись к его толстому стволу, мы снисходительно прислушивались к недолетающему до нас водяному стаккато.
— Под каким деревом сидит заяц во время дождя? — привычно спросила я.
