— Мистер и миссис Векслер, добро пожаловать. И, — тут она неловко замолчала, ожидая, что кто-нибудь заполнит паузу.
Нацист протянул руку, с легким кивком головы.
— Карл Жежер, миссис Парсонс. Атташе Немецкой социалистической республики. Прошу простить меня за вмешательство в ваше мероприятие. Я остановился у Векслеров, и они настояли, чтобы я пришел с ними, как непрошеный гость. — Все было произнесено на великолепном английском и сопровождалось робкой улыбкой.
— Разумеется, мис… — Мамин голос был преувеличенно жизнерадостным.
— Рейхсляйтер Жеж… — Миссис Векслер прервала ее.
Но нацист успел ее опередить.
— Карл, — сказал он, снова слегка склоняя голову, — пожалуйста, так проще.
Я осознала, что мои челюсти крепко сжаты. Я негодовала… была в ярости оттого, что он находится в бабушкином доме. Семьдесят пять лет нацисты истребляли евреев, цыган, гомосексуалистов и нетрудоспособных людей по всей Европе, кроме тех, кому удалось сбежать в Америку. Они подчинили все страны на континенте за исключением небольшой части России. Всего лишь двадцать пять лет назад они разбомбили Лондон до состояния воронки в земле, в итоге, принудив сдаться остальных.
За последние два десятилетия, они много работали над тем, чтобы создать человеческое лицо «новой» Немецкой социалистической республике, но никто из тех, кого я знала, не был готов простить и забыть.
Очевидно, за исключением, Векслеров.
Мама извинилась и по сжатым линиям ее рта я видела, что она не слишком рада новым гостям своего вечера. Я подумала, почему она не попросит его уйти, — но наверное, это просто слишком грубо. Клэр продолжала болтать с гостем Векслеров, затем повела его знакомиться со своим мужем.
Я осмотрела остальных гостей. Некоторые выглядели недовольными, но большинству было все равно, некоторые даже приветственно кивали. Сенатор вел себя формально вежливо, но не проявлял к нацисту особого дружелюбия. Я предположила, что как правительственный чиновник, он должен так поступать. Я не была уверена, могла ли я быть такой же вежливой.
Пришло время присоединиться к Сэмми.
В маленьком коридоре, который проходил мимо кухни, была выставлена небольшая экспозиция паукообразных и насекомых — бабочек, мотыльков, жуков и пауков всевозможных размеров. Я видела некоторые из экспонатов в окрестностях Дома Эмбер раньше, но никогда не задумывалась, откуда они появились, или кто собирал их. Я остановилась, чтобы прочитать белую карточку, прикрепленную рядом. «Из обширной коллекции раннего энтомолога Сары-Луизы Фостер Тейт».
Мама развесила вдоль галереи килты, включая один с зеленой аппликацией в форме симметричного лабиринта — я решила, что это дань настоящему лабиринту позади Дома Эмбер. Сокровище в его центре, подумала я, протягивая руку, чтобы прикоснуться к нему.
— В вашем роду были талантливые женщины. — Ричард подошел ко мне со спины.
— Плохо, что в моем поколении никого не оказалось. — Я была поражена и немного довольна. Он следовал за мной.
— Уверен, что в твоих хромосомах заложен один-два их таланта. Тебе просто нужно подождать и увидеть, как они проявятся. — Он махнул рукой в сторону переднего зала. — Пошли, предполагается, что мы должны быть там.
В прихожей толпились люди, собравшиеся из прилегавших комнат. Ричард поймал меня за руку и потянул меня по ступенькам, чтобы мы оказались рядом с его и моими родителями. Время речи — и мы с Ричардом были частью фона сенатора Хэтэуэя.
Сенатор говорил о выставке Дома Эмбер, которая откроется в Нью-Йорке в канун Нового Года. Он перемежал свою речь некоторыми действительно смешными анекдотами. Было ужасно неуютно быть частью официальной группировки, но я приклеила улыбку на лицо и пыталась не фокусировать внимание на ком-то определенном.
Он приблизился к цели:
— Я знаю, что все вы ожидали сегодняшнего заявления о моих «планах», но мы решили сохранить эти новости до Нью-Йорка. — Толпа застонала и засвистела. Сенатор рассмеялся. — Все должны прийти и присоединиться к вечеринке — она обещает быть великолепной.
Когда сенатор закончил, протянулся лес рук — все хотели пожелать ему удачи. Я поднялась по лестнице на первую площадку, чтобы переждать все, сидя на скамейке под зеркалом. Я больше хотела сидеть с Сэмом и десертами перед телевизором, но не могла представить, как пробраться через толпу народа. Я могла б обойти вокруг и подняться по лестнице оранжереи, решила я, и мне почти удалось сбежать.
— Вы, должно быть, юная мисс Парсонс, о которой я много слышал, — услышала я идеальное английское произношение.
