Дедушка провел в больнице три дня, у него брали разные анализы. В конце концов ему поставили диагноз «стенокардия», а затем, после дополнительных анализов и кардиограмм, выявили ишемическую болезнь сердца. Его отправили домой, снабдив длинным списком новых способов продлить себе жизнь, – продуктов, которые он должен есть, и лекарств, которые должен принимать. Я могла точно сказать, что он не собирался ничего из этого делать. Он потерял жену и дочь, он годами страдал от боли, у него не было личной жизни и работы, а теперь я почти выросла, почти стала взрослой, и он не видел смысла менять свой образ жизни, чтобы прожить еще двадцать лет, будучи обузой для всех нас.
Поэтому он отвергал всю здоровую пищу, которую ему покупал и готовил Аарон, и оставлял таблетки на столе рядом со своим стулом. Он отказался выходить со мной на прогулки, а затем, еще до того, как мы по-настоящему попытались спасти ему жизнь, умер от сердечного приступа. Когда его не стало, ему было всего пятьдесят девять. Это очень немного, когда вы говорите о смерти.
Так я оказалась, по сути, одна. Ни матери, ни отца, ни бабушки, ни дедушки, только два дяди и две маленькие кузины. Маловато.
После похорон дедушки я неделю не могла встать с постели. Я чувствовала себя пустой ореховой скорлупой, меня можно было сдуть одним дуновением или раздавить большим пальцем.
Впервые за всю школьную жизнь я начала отставать от всего класса.
Аарон пошел поговорить с моими учителями, и они прислали сюда эту женщину из какой-то организации, связанной с опекой. До этого я ее в глаза не видела. На вид всегда чем-то недовольная, с лицом, похожим на кусок теста, – совсем не как в кино, где Сандра Баллок или кто-то другой приходит и меняет вашу жизнь. Нет, она сидела по другую сторону нашего крохотного обеденного стола напротив меня. Мы обе сжимали голубые кружки с чаем, который готовил нам Аарон, и она говорила мне что-то, очень много слов, она хотела как лучше и была такая участливая, но как только она ушла, я просто шлепнулась обратно в постель.
Именно
Я надела куртку «Пуффа» и сказала Аарону, что хочу купить лимонад в магазине внизу. Вместо этого я купила пачку «Фридж райдерз», снеков с мясным вкусом, и направилась в сторону Хэмпстеда по зеленым бульварам, где в частных садах запускали фейерверки и над вековыми деревьями были видны лишь размытые вспышки света. На углу около дома Роана я прокралась в ту же брешь, которой пользовался Джош, чтобы пробраться на пустырь. Было нехолодно, я сняла куртку и использовала ее как одеяло.
Я открыла пачку снеков и положила ее на влажный гравий рядом с собой, в надежде на то, что запах распространится по всему пустырю. Я включила телефон и написала Аарону. «
«
Я уже начала печатать ответ, но остановилась, услышав где-то позади меня шорох. Это был он. Лис. Я положила телефон на колени и затаила дыхание. Я слышала, как он крадется по гравию все ближе и ближе ко мне. Я сунула руку в пакет со снеками и, вытащив брусочек, зажала его между указательным и большим пальцами. Я не стала оборачиваться, чтобы посмотреть. Мне было слышно взволнованное дыхание лиса. Я почувствовала, что он остановился, причем всего в нескольких дюймах от меня. А потом я почувствовала на коже своей руки тепло его дыхания. Я уронила снек и услышала, как лис фыркнул и потянулся к нему носом. Но даже не двинулся с места. Поэтому я подтолкнула пакет на несколько дюймов вперед, чтобы посмотреть, двинется ли лис к нему. Но он застыл рядом со мной и выжидающе смотрел на пакет, совсем как собака.
– Хочешь еще одну? – спросила я. Он не смотрел на меня, просто не сводил глаз с пакета. Его рыжие глазки были буквально прикованы к нему. – Хорошо, – сказала я, вынимая новый снек. – Угощайся.
Над головой взорвался огромный фейерверк, и на миг я подумала, что лис сейчас даст стрекача. Но он остался на месте, и я периферийным зрением увидела его мордочку. Затем он взял снек, который я держала двумя пальцами. Я так глубоко вдохнула, что у меня перехватило дыхание.
