Элинор стояла у каминной полки, глядя на огонь – вернее, на то место, где он должен гореть, но было еще слишком рано по сезону держать камин зажженным целый день, особенно для тех, кто должен был очень бережливо обращаться с углем.
– Надеюсь, вы обо мне не беспокоитесь? – спросила она тихо. – В этом нет никакой необходимости, уверяю вас.
– Я пришел не просто потому, что беспокоюсь о вас, – сказал он, прямо отвечая на ее взгляд.
Она опять покраснела. Казалось, кровь залила ее лицо темной волной.
И снова Драммонд почувствовал, что выдал свои чувства. Он знал, что они написаны у него на лице, и понятия не имел, как их скрыть.
– Как продвигается дело об убийстве? – быстро спросила Элинор. – Успешнее, чем прежде?
Она сменила тему разговора, избегая того, о чем оба они молчали, и, однако, бывшего столь очевидным, будто все слова уже были сказаны и услышаны. Драммонду это не понравилось, и в то же время он странным образом почувствовал себя благодарным ей.
– Нет, нам не стало известно больше, чем в прошлый раз, когда я был здесь, – вздохнув, ответил Мика. – Питт решительно убежден, что это не жена или ее любовник, но, полагаю, он ошибается.
– Но почему вы думаете, что это они убили? – спросила Элинор, садясь и тем самым позволив ему сделать то же.
– Как ни трагично, все же это, скорее всего, именно так. Другая версия связана с делом об убийстве на Фэрриерс-лейн, но оно было закрыто пять лет назад. Элинор…
Она взглянула на него и глубоко вздохнула, словно собираясь что-то сказать.
– Элинор, меня, честное слово, не особенно волнует это дело, да и никакое другое тоже. За последнее время оно постепенно потеряло для меня важность…
– Сожалею, но надеюсь, что у вас пройдет такое настроение. Нам всем иногда тягостно и скучно. Привычные вещи надоедают. Может быть, вам уехать из Лондона? Подумайте о возможности несколько дней отдохнуть. Может быть, даже неделю или две…
Драммонд мог многое сказать ей по этому поводу. Он не оставил бы свой участок на Боу-стрит, пока расследование не закончено. Убийство судьи было чрезвычайно важным делом. Да, он не очень тревожится об этом – просто не может сделать эту работу лучше Питта; напротив, тот справится лучше. Кроме того, он не хочет беспокоить своими упадническими настроениями дочерей, которые надеются, что он поселится у кого-нибудь из них. Однако две недели, проведенные под крышей того или другого зятя, не будут спокойны – ему вряд ли придется по душе положение то ли гостя, то ли приживальца в чужом доме, не чувствующего настоящей независимости. В гостинице же ему будет скучно и тоскливо, а одинокие осенние прогулки по холмам никак не поспособствуют разрешению его трудностей.
И Драммонд сказал ей все как есть.
– Мои настроения не имеют ничего общего ни с пребыванием в Лондоне, ни со смертью судьи Стаффорда. Все эти обстоятельства только обострили понимание того, что я должен сделать.
В лице Элинор промелькнул испуг, который мог означать что угодно. У него внутри похолодело, но он все говорил и говорил, ужасаясь мысли,
Элинор ждала, понимая, что не сможет его ни в чем разубедить.
– Я должен сказать, что мое счастье и покой зависят только от вас, – Драммонд почувствовал, как к его лицу жаркой волной прихлынула кровь, – и хочу знать, можете ли вы оказать мне честь и стать моей женой.
Он не успел еще договорить, а отказ уже ясно выразился в лице Элинор, хотя глаза ее стали несчастными.
– Для меня это было бы большой честью, Мика, но вы должны понять, что я не могу принять ваше предложение.
– Почему? – Он услышал свой голос словно издалека и возненавидел себя за то, что ему не хватает чувства собственного достоинства, за столь незрелое поведение, словно он ребенок и хочет переспорить ее и поставить на своем. Почему он так тщеславен, что вообразил, будто ее благодарность и присущая ей доброта сродни любви?
– Вы знаете ответ, – тихо и страдальчески ответила Элинор.
– Я безразличен вам. – Он выдавил из себя эти слова, потому что предпочитал сам сказать их, а не услышать от нее.
Элинор опустила взгляд.
– Нет, вы мне не безразличны, – ответила она очень тихо с едва заметной улыбкой, черты ее лица стали мягче. – Нет, вы мне очень не безразличны, гораздо больше, чем думаете. Поэтому я не позволю вам жениться на женщине, которую отвергло общество и союз с которой погубит вашу карьеру.
Драммонд глубоко вздохнул.
– Да, это погубит вас. Скандал, связанный с Шолто, никогда не забудут. Я прочно с ним связана, и это навсегда. Я была его женой, и всегда найдутся люди, которые напомнят вам об этом.
– Но я… – начал было он.
