В заключение Центра о работе группы «Овод» в лесах Белоруссии сказано: «За первые три месяца группа «Овод» передала по радио 157 ценных и очень ценных разведывательных донесений».
Весной 1944 года группа вышла в район Иванцевичи–Пружаны. Надо было подготовиться к новому переходу на Запад. Несмотря на вынужденную остановку, разведданные группе поставляли резидентуры, созданные «Оводом» в Ячмене, Пружанах и Слониме.
Между тем войска 1-го Белорусского фронта стремительно продвигались на Запад. А разведчики должны быть, как всегда, на двести–триста километров впереди своих войск.
В начале июня «Овод» получает радиограмму: «Срочно уходите за реку Буг». Выполняя приказ, группа выступила в поход. Теперь перед разведчиками лежала «терра инкогнита» — Беловежская пуща — самый крупный лесной массив средней Европы. Партизаны с опаской рассказывали, что пуща наводнена эсэсовцами: тут находятся какие-то секретные склады вермахта, да здесь же — охотничьи угодья СС. Сам рейхсмаршал Геринг любил приезжать сюда пострелять кабанов.
«Овод» послал в разведку «Барса». Надо было выяснить обстановку и по возможности принять из Центра груз — продукты питания. «Барс» вернулся через неделю, доложив, что груз принял, закопал, что немцы спешно вывозят склады боеприпасов и им не до разведчиков.
Сборы в путь, как поется в песне, были не долги. Разведчики еще не могли и предположить, какой удар ждет их впереди. Когда дошли до медвежьей берлоги, где «Барс» припрятал продукты, ахнули — кабаны разрыли берлогу и съели все до последней крошки. Это значит: стокилометровый переход по лесам и болотам Беловежской пущи придется проделать на голодный желудок.
В сутки преодолевали километров по пятнадцать–двадцать. Порой в чащобах приходилось буквально прорубать себе путь топором, и, наконец, голодные и уставшие, вышли из пущи в районе станции Гайнуваки. Впереди, верстах в пятнадцати — Западный Буг, а за ним еще более незнакомая, чужая территория.
В ночь с 18 на 19 июля 1944 года группа «Овод» в числе первых переправилась через пограничную реку.
За Бугом разведчики, казалось, попали в бурный людской поток: все дороги были забиты отступающими гитлеровцами. Немцы бежали к Варшаве.
«Доктору. Дорогу Янув–Суленов патрулируют солдаты 194 полка жандармерии. Овод».
«Доктору. Сообщаю польскую сводку движения по шоссейным и железным дорогам Вышкув–Насельск–Минск–Мазовецкий... Овод».
«Доктору. 31. 07. нахожусь в районе станции Тлуц (35 км северо-восточнее Варшавы)... Ухожу в лес южнее местечка Вышкув. Овод».
В конце августа в районе Цеханува разведчики взяли языка. Он рассказал много интересного. Оказалось, группа «Овода» вышла в тылы 2-й полевой армии вермахта.
«Доктору. Пленный сообщил, что среди гитлеровцев, прибывших из Германии, распространяются слухи: личный состав ВМФ и морской пехоты Германии переводится в сухопутную армию; в Германии создалось критическое положение с ГСМ. В тыловых городах почти нет автотранспорта с бензинными двигателями. Овод».
«Доктору. Польские друзья из Журомин и Рыпин сообщили: 30. 09 в Рыпин из Бродница прибыло одиннадцать эшелонов с живой силой и техникой дивизии «Герман Геринг», переброшенной из Германии. Овод».
В тот же день, когда была передана эта радиограмма, группа получила незабываемый подарок: самолет Си-47, стартовавший с аэродрома Брест-Мелышевичи, десантировал на площадку, подготовленную разведчиками, три грузовых мешка, два мешка сухарей и одного человека. Им оказался старый знакомый, боевой товарищ Владимир Бояринцев, он же «Боцман». Братчиков не раз просил Центр вернуть в группу «Боцмана». И вот теперь Владимир в объятиях товарищей. Он привез письмо из Москвы, из Разведуправления: «Действуйте и дальше так, как вам подсказывает ваше русское сердце. Всей вашей работой доволен... Будьте бдительны... Вы делаете великое дело. Доктор».
Такое письмо стоило всех мешков с сухарями.
...Оберштурмбаннфюрер Шенкендорф прибыл в радиодивизион функабвера, который дислоцировался в Серице. Его сопровождал майор Шварценберг.
Вскоре командир дивизиона объяснял высокопоставленному эсэсовцу принцип действия их установки.
— Антенна точно указывает географическое направление радиопередатчика. А на карте, в точке пересечений нитей — место, где работает русская рация. Сегодня мы запеленговали их на берегу Вкры, оберштурмбаннфюрер.
— Вот так все просто? — удивился Шенкендорф, который впервые побывал у абверовских «слухачей».
— Так точно! — рапортовал Шварценберг.
Оберштурмбаннфюрер побагровел:
— Тогда какого же черта? Все гениально просто, а русская разведка до сих пор на свободе. Накрыть их в этой точке.
— Да, но, господин оберштурмбаннфюрер, накрывали. Но к тому времени они оказывались в другом месте.
— А расшифровка радиограмм?
— Мы обращались к лучшим специалистам рейха...
— И что же?
Майор Шварценберг лишь пожал плечами.
— Слушайте меня внимательно, майор — устало сказал эсэсовец. — Пеленгаторы работают днем и ночью. Ввести режим полного радиомолчания, разговоры по телефону ограничить и пользоваться кодом.
Шенкендорф резко встал и обрушил кулак на стол:
