Утром в Бежуни на главной площади лежало замерзшее тело человека. По приказу немцев труп должен был лежать три дня. Но уже во вторую ночь кто-то унес тело русского разведчика из-под носа полиции. Боевые товарищи, оставшиеся в живых, похоронили близ хутора Мысьлин в одной могиле гвардии майора Братчикова и капитана Чижова.
А наутро операторы радиодивизиона функабвера перехватили радиограмму.
«Доктору. В борьбе с карателями на хуторах Мысьлин и Вонтрубки погибли командир Овод, Озон... Командование группой взял на себя, заместителем назначил Оленя. Прошу утвердить. Боцман».
Срок пребывания разведгруппы в тылах врага и объем проделанной работы — беспрецедентны.
Радиоузел 1-го Белорусского фронта принял 690 донесений. Ни одна из радиограмм группы «Овин» не была расшифрована, хотя этим занимались лучшие специалисты вермахта.
Разведотдел штаба фронта сделал такое заключение о разведдеятельности группы «Овин»: «За время работы в тылу противника группа прошла большой путь от города Овруч до Вислы, и далее в западную часть Польши, где приходилось встречаться с большими трудностями. Несмотря на сложные условия работы, группа с поставленными задачами справлялась хорошо и своевременно обеспечивала командование фронта ценными разведданными о дислокации войск противника, перевозке живой силы и техники по железным и шоссейным дорогам.
...Несмотря на непрерывные преследования немцев и частые облавы, группа детально освещала положение войск противника в районе действия, перевозки по железным дорогам Торн–Серпц–Насельск, Бродница–Серпц–Полоцк.
Установила гарнизон и военные объекты города Серпц, указав цели для бомбометания. Обнаружила прибытие дивизии «Герман Геринг»... Первой дала сведения, которые помогли вовремя засечь формирование новой группы армий...»
Такова по-своему уникальная история разведгруппы «Овин». Ее командиру майору Братчикову было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.
Бытует мнение, что разведка — это не женское дело. Кстати говоря, мнение весьма спорное. Да, действительно, среди блистательных имен великих разведчиков, не так уж много женщин. Кроме Мата Хари припомним еще две-три фамилий. Пожалуй и все.
Но вот служба спецрадиосвязи ГРУ, о которой мы ведем речь, как раз таки является исключением. Среди разведчиц-радистов во время Великой Отечественной войны подавляющее количество были девушки. Молодые, юные девушки, чаще всего пришедшие в разведшколу со школьной или студенческой скамьи.
Горьковская школа младших радиоспециалистов за годы войны подготовила пять тысяч разведчиков-радистов. Более половины из них — женщины. Факт, надо сказать, беспрецедентный. Такого не знала ни одна разведка мира.
Суровая фронтовая необходимость заставила широко использовать женщин в разведке. Представьте себе, на оккупированной территории — на железнодорожной станции, в аэродромном поселке — остается в качестве резидента-подпольщика мужчина. Но в гестапо работали профессионалы. И такой резидент автоматически попадает под подозрение: как и почему молодой, здоровый мужчина оказался не на фронте? Иное дело — женщина.
Известно, например, что на случай оставления нашими войсками Москвы, в 1941 году Разведуправление готовило развернуть в столице широкую сеть агентов. Резидентом должна была стать опытная разведчица подполковник Полякова.
В службе спецрадиосвязи ГРУ два Героя Советского Союза. И обе — женщины: Анна Морозова и Леэн Кульман. Это тоже говорит о многом.
Вообще, когда слушаешь ветеранов, рассказывающих о женских судьбах в разведке, понимаешь: такое не должно было произойти. Но произошло.
Что такое группа глубинной разведки? Это семь–десять человек наиболее подготовленных, физически сильных, опытных мужчин и среди них одна, иногда две молодые девушки-радистки.
Первое испытание — прыжок с парашютом в совершенно незнакомую местность. Раньше в фильмах о разведчиках показывали предварительную подготовку, парашютные тренировки. Сегодня можно и нужно сказать: никаких тренировок не было и в помине. В горьковской школе изучали только радиостанцию и практическую работу на ней. Как парашютная подготовка? Не хватало ни времени, ни возможностей. Так что первое задание в немецком тылу начиналось с первого прыжка с парашютом. Как приземлялись? Всякое бывало. Повисали на деревьях, топли в болотах, разбивались... Десантировались и благополучно.
А потом, как правило, длительный марш-бросок подальше от места приземления. По лесу, оврагам, речкам, подальше от человеческого жилья, а значит, от тепла, отдыха, нередко преследуемые карателями. Мужская нагрузка ложилась и на хрупкие женские плечи.
Отдых здесь же — в лесу, в поле, в лучшем случае в стогу сена. Девушки наравне с мужчинами. Радистку берегли пуще глаза. В туалет, простите, ходила с сопровождающим. Иначе нельзя. И так изо дня в день, нередко долгие месяцы. Вот такая романтика разведслужбы.
Сегодня о таком подумать страшно, а они делали. И нельзя не рассказать еще о судьбе двух героинь военной разведки — Анне Морозовой и Леэн Кульман.
