Шакс в принципе мог всё — что он мог захотеть, то ему позволялось. Кроме одной вещи — положения.
— Ты растрачиваешь свой дар на ерунду, — посетовал Танат, присев на край скамейки, чтобы уложить покупки в сумку, и Шакс пихнул его в бок. Тот даже не возразил, лишь вздохнул и отодвинулся на самый-самый край.
Слабак, фыркнул Шакс.
Нельзя растрачивать то, что он может позволить себе по праву. В последних двух поколениях семьи он единственный был магом первой степени — то есть всё поддавалось ему без ограничений. Алекто была ещё слишком мала для полноценной проверки умений, но потенциально имела третью степень, как все остальные. Ей давались лишь зелья — как в чистом виде, так и придание свойств каким-то ещё жидкостям. Редкий талант, но не особо интересный, Шаксу было даже непонятно, почему его активной сестре давалась только такая скучная штука. Ещё и от отца и остальных она большую часть и этих возможностей скрывала.
Нет, ну, раз она хочет секреты — то пусть, но почему? Может, он бы её и похвалил.
Это у Тана способности были настолько мизерные, что Шакс даже не знал, как их обозначить. Ну, может, разве что особое чутьё.
— Ты здесь учился? — внезапно обратилась Алекто к Танату, и Шакс поморщился — ужаснее темы для разговора придумать было сложно. Он же сейчас заведёт свою шарманку про важность образования или вроде того.
— Да, но не магии. Экономике, — уточнил Танат.
Слабак и зануда, уточнил про себя Шакс предыдущую свою мысль.
— Я в шестнадцать хочу сюда уехать, — кажется, Алекто не был особенно важен ответ, и Шакс чуть порадовался.
— Если отец разрешит, — прикрыв глаза, кивнул Танат, и сестра заметно изменилась в лице.
Шакс знал, что ему бы разрешил, но он сам не захотел, ему нравилось в их владениях, иметь власть и влияние, где его слово пока что значимо и важно.
— Я бы разрешил, — встал и потянул Алекто за руку. — Пойдём, мы хотели ещё площадь и кондитерскую посмотреть, — прожигая Таната взглядом.
Зная, что он поймёт намёк.
========== Глава 3. Младшая ==========
Она любила драгоценности, втихаря таскала украшения из шкатулки матери — никто её больше не трогал, но мало ли. Перебирая пальчиками, глядя на свет, как преломляются лучи, как вспыхивают грани «блестяшки» — с первого взгляда и не подумаешь, что будет так красиво. Не видно! Не сразу!
Зелёные камни. Её любимый цвет. Как их глаза.
Только вот не хотела бы она искать скрытое в них.
***
Алекто не помнила мать.
Алекто не помнила старшего брата — потому обомлела от ужаса, когда посреди лета к ним заявилась фактически копия отца.
Нет, наверное, она помнила Тана, но обрывисто, слишком нечётко, слишком большой разрыв в маленькой жизни между пятью и восемью годами.
Это потом ей сказали, что старший брат уехал учиться, когда ей было пять, но его ни разу не упоминали…
А вот то, что в тот год ей стало больно — помнила.
Хоть и не знала, почему.
В восемь Тан появился, и в тот вечер ей влетело буквально за то, что она опоздала на полминуты на ужин, так сильно, как раньше ни за какие шалости не получала.
В девять Тан вернулся окончательно, и её жизнь превратилась в кошмар наяву.
Ей надо было молчать. Делать, что ей скажут. Не кричать и не плакать.
Принести чай во время беседы какого-либо важного и не очень гостя с отцом — работа слуг. Почему-то этим всегда занималась она.
Алекто смотрела в чашки и думала, как хорошо было бы причинять боль если не взглядом, то хотя бы таким вот чаем.
Весело было бы смотреть, как они наконец подавятся.
А потом старик, издавший в её адрес грязную фразочку, действительно подавился так, что пришлось звать лекарку, и Алекто попыталась повторить это на отце, но не вышло.
Слишком страшно.
Страшно, но работало — даже в положительную сторону, Алекто проверила на Шаксе. Она всегда знала, что и как смешать, какие слова сказать, чтобы брат выздоровел, или напротив, чтобы убедительно притвориться больными.
Шакс не понимал, но молчал, она же экспериментировала и мечтала перестать бояться.
Танат, на самом деле, не был похож на отца, не считая внешности, но она не могла ему доверять — как можно доверять тому, кого не было столь много? Да и брат его не любил.
Возможно, всё шло так, как должно. Возможно, жить на самом деле так больно — просто Шакс всё время казался таким довольным, что она не понимала… Не понимала.
Про мать было запрещено и говорить, и спрашивать. Когда Алекто была младше, она пыталась что-то тихонько узнать у няни или своей горничной, но те молчали.
А когда ей исполнилось десять, в доме и вовсе избавились от лишних слуг — и таковыми оказались все, кто был к ней приставлен.
Но про то, что она на неё похожа, она слышала каждый раз от отца.
Хотя и не было очень понятно, чем конкретно она так отличалась от братьев. У них троих были одинаковые тёмно-каштановые волосы, зелёные глаза и бледная кожа. Ну, Шакс был самым высоким, даже выше отца, но в ней ничего особого не было.
***
— Он тебя бил? — Танат поймал её на лестнице на чердак, и Алекто испуганно замерла.