Войцеховский. – Если позволите, я буду у вас ровно в девять утра.
– А я могу приехать вместе с мужем? – спросила хозяйка дома.
– Безусловно.
– У меня завтра в суде два дела. Одно в девять, второе –
в одиннадцать, я, наверное, смогу к вам подъехать что-нибудь около двух часов. – И Потурицкий вопросительно посмотрел на поручика. – А если разбирательство затянется, как тогда быть?
– Тогда приезжайте послезавтра или же завтра в любое время, обратитесь к дежурному офицеру. Он будет в курсе дела и составит краткий протокол опроса свидетелей – вы все будете давать показания как свидетели.
Межеевский переписал фамилии и домашние адреса игроков в бридж и договорился, кто и когда явится в управление для дачи показаний. Захлопнув блокнот, он спрятал его в карман и, уже прощаясь, обратился к хозяйке дома:
– Позвольте выразить вам сочувствие, весьма прискорбно, что в вашем доме произошло столь трагическое событие, и вы, пани Бовери, примите мое соболезнование.
Еще раз извините, что я вторгся в ваш дом, но служба есть служба, ничего не поделаешь.
Профессор проводил его до двери.
– Какой приятный молодой человек, – отметила Потурицкая. – Какой тактичный.
– С огорчением вынужден признать, что офицеры милиции по воспитанию и такту на голову выше молодых врачей. Особенно тех, что работают в «Скорой помощи». –
Доктор Ясенчак явно не мог простить своему коллеге из
«Скорой помощи» его неуступчивость.
– Думаю, нам не повредит, если мы выпьем по чашечке крепкого черного кофе, – предложила пани Эльжбета. – А
может быть, после всех этих треволнений немного перекусить? Есть прекрасный бигус, я сейчас разогрею.
– Спасибо, Эля, но я так взволнована, что не смогу ничего проглотить, – отказалась Кристина Ясенчак. – Мы, пожалуй, пойдем.
– Да, Эля, – поддержала ее Янина Потурицкая. – Чем скорее мы уйдем, тем лучше. Я вижу, ты едва держишься на ногах, и профессор выглядит усталым.
– Еще бы, после такой встряски, – добавил Анджей
Бадович. – Я думаю, всем нам следует отдохнуть. Завтра опять придется возвращаться к столь трагическим последствиям сегодняшнего вечера.
Хозяева не стали удерживать гостей и лишь Мариоле
Бовери предложили остаться переночевать. Но та отказалась, англичанин любезно предложил проводить ее домой.
Расходились молча. Каждый все еще переживал про себя случившееся. И лишь доктор Ясенчак, стоя в прихожей уже в пальто, мрачно пошутил:
– Пся крев! Раз в жизни выпал большой шлем, но так и не довелось его разыграть.
ГЛАВА IV. ВСЕ ЛГУТ
Два дня спустя в кабинете полковника Немироха раздался телефонный звонок.
Полковник выслушал краткий доклад.
– Изложите все это письменно по форме и пришлите, как только будет готово. Прямо на мое имя, – распорядился он. Положив трубку, он вызвал секретаршу, пани Кристину.
– Вызовите ко мне срочно поручика Межеевского со всеми материалами по делу Лехновича.
Не прошло и пяти минут, как поручик был уже в кабинете шефа с серой папкой в руках.
– Как движется дело?
– У меня все готово, – не без гордости доложил Межеевский. – Фотографии, описание места происшествия, протоколы опроса свидетелей. Жду только результатов вскрытия, после чего отправлю все материалы прокурору с предложением закрыть дело.
– Покажите материалы. Меня интересуют показания свидетелей.
Поручик достал из папки пачку листов машинописного текста и протянул полковнику. Сверху на каждом листе типографским способом крупно отпечатанный заголовок:
«ПРОТОКОЛ ОПРОСА СВИДЕТЕЛЯ».
Немирох углубился в чтение протоколов в том порядке, в каком они лежали. Начал он с показаний профессора
Войцеховского.
