– Восемь и десять.
– Ах да, за ними присматривает девушка-литовка, работающая «за стол и кров»… Странно, что встревожилась не она.
– Мы ее опрашивали; она сказала, что иногда госпожа Бельфон не сразу возвращалась домой, задерживалась с подругами – они заходили выпить.
– Очень хорошо. С остальными тоже побеседуйте еще раз.
– Завтра прогуляемся по парку Монсо с фотографией госпожи Лакруа.
– Любопытно, что она отправилась на пробежку во время перерыва на обед и не вернулась… Работала в отделе кадров филиала Генерального общества по защите окружающей среды, так? Это далеко от парка?
– Не очень. Десять минут, если спускаться по улице де Курсель.
– Она исчезла последней? Когда?
– Второго апреля, четыре дня назад. С другими будет сложнее. Сами знаете, какая у большинства наших сограждан короткая память. Элеонор Бельфон исчезла двадцать третьего марта, Селин Пивто – пятнадцатого, с нее все началось.
– Это и вызывает беспокойство! Объяснение обязательно должно быть. Три женщины, просто дьявольщина какая-то! Они ведь не маргиналки…
Клер Рибо слушала рассуждения полицейских, а они не замечали, как изменилось выражение ее глаз. Она смотрела очень сосредоточенно, нахмурив брови, ее зрачки сузились до предела. Разгадать этот взгляд было так же непросто, как непроницаемый кошачий; он выражал то ли неодобрение, то ли досаду, то ли огорчение.
Танги Гэю заметил это и спохватился, только когда внезапно наступила короткая гнетущая пауза.
– Что-то не так, Клер?
Она вышла из задумчивости и медленно опустила веки. «Взмах ресницами, психологический трюк», – подумал Гэю.
– Всё в порядке, я просто размышляла.
У нее была странная манера отвечать на вопросы – ответ подразумевал новый вопрос, от которого удерживал отстраненный тон.
– Ну что же, в таком случае… Делестран, представьте госпожу Рибо членам группы, а заодно дайте ей телефоны родственников пропавших женщин.
Они шли бок о бок по длинному центральному коридору. Неуклюжий на вид Делестран был похож на папу-медведя, а Клер – на шустрого любопытного медвежонка, жаждущего познакомиться с новым миром. Майор большой ручищей указал на вход в свою «берлогу», пригласил психолога присесть, а сам отправился искать в окрестностях свое «войско».
Клер Рибо успела осмотреться, задерживая взгляд на всем, что выбивалось из традиционной обстановки подобных мест. На стенах не было ни плакатов, подчеркивающих «брутальную» атмосферу, ни взятых во время задержаний трофеев, которые выставляют напоказ со сдержанной гордостью. Белая краска на стенах местами потрескалась, сильнее всего – у самого потолка. Вокруг письменного стола, на застекленном стеллаже, расположились толстые красные тома, расставленные по годам выпуска. Клер склонила голову к плечу и прочла на корешках: «Уголовный кодекс», «Уголовно-процессуальный кодекс»… Чуть дальше возвышался внушительный современный шкаф с распахнутыми дверцами, в котором хранились толстые папки. Рядом разместился старый металлический сейф с облупившейся краской, давший приют какому-то цветку, укоренившемуся в глиняных шариках дренажа. Внимание Клер привлек стол: на рабочей поверхности расположился старый кожаный бювар [19]
