Онъ указалъ на середину страницы. Мистеръ Бонтингъ слегка покраснлъ, придвинулъ лицо поближе, какъ будто находя какое-то неудобство въ своихъ очкахъ. Греческія познанія маленькаго человчка были изъ самыхъ эфемерныхъ, а между тмъ онъ былъ твердо убжденъ, что вс прихожане считаютъ его знатокомъ и греческаго и еврейскаго текста. Что жъ теперь длать? Признаться? Удрать? Вдругъ онъ почувствовалъ на затылк что-то странное, попробовалъ пошевелить головой и встртилъ непреодолимое сопротивленіе. Чувство было очень любопытное: странное давленіе, будто нажимъ тяжелой и твердой руки, непреодолимо пригибавшей его подбородокъ къ столу.
— Не шевелитесь, малыши, — прошепталъ чей-то голосъ, — или я размозжу головы вамъ обоимъ.
Бонтингъ взглянулъ въ лицо Косса рядомъ съ его лицомъ и увидлъ полное ужаса отраженіе своего собственнаго болзненнаго удивленія.
— Очень сожалю, что приходится прибгать къ энергичнымъ мрамъ, сказалъ голосъ, — но иначе нельзя.
— Съ какихъ поръ научились вы совать носы въ частныя записки ученаго? — сказалъ голосъ, и одновременно стукнули по столу два подбородка, и одновременно щелкнули два комплекта зубовъ.
— Съ какихъ поръ научились вы вторгаться къ частное помщеніе человка, котораго постигла бда? — и толчокъ повторился.
— И куда двали мое платье? Послушайте, — сказалъ голосъ, — окна заперты, и я вынулъ ключъ изъ двери. Человкъ я сильный, и у меня подъ рукою кочерга, кром того, что я невидимъ? Не подлежитъ ни малйшему сомннію, что если бы только захотлъ, я могъ бы убить васъ обоихъ и уйти безъ всякихъ затрудненій. Понимаете? Отлично. Если я васъ отпущу, общаете ли вы мн не пробовать никакихъ пустяковъ и сдлать то, что я вамъ велю?
Священникъ и докторъ посмотрли другъ на друга, и лицо доктора вытянулось.
— Да, — сказалъ мистеръ Бонтингъ, а нимъ повторилъ и докторъ. Тутъ давленіе на шеяхъ ослабло, докторъ и священникъ выпрямились, оба очень красные, и стали вертть головами.
— Пожалуйста, не сходите съ мста, — сказалъ Невидимый, — вотъ кочерга. Видите? Когда я вошелъ въ комнату, — продолжалъ онъ, поочередно подставляя кочергу къ кончику носа обоихъ гостей, — я не ожидалъ, что кого-нибудь въ ней застану, а ожидалъ, что найду, кром томовъ моего дневника, еще пару платья. Гд оно? Нтъ, не вставаніе; самъ вижу, что оно исчезло. Хотя теперь, пока, днемъ еще такъ тепло, что невидимый человкъ можетъ бгать и нагишомъ, но по вечерамъ холодно. Мн нужно платье и другія вещи. Эти три книги мн нужны также.
Въ этомъ пункт разсказъ долженъ быть прерванъ снова по одной весьма печальной причин, которая скоро обнаружится. Пока все выше описанное происходило въ гостиной, и пока мистеръ Гокстеръ наблюдалъ за мистеромъ Марвелемъ, курившимъ у воротъ, всего за какіе-нибудь двнадцать ярдовъ мистеръ Голль и Тедди Генфрей въ смутномъ недоумніи обсуждали айпингскую злобу дня.
Вдругъ по двери гостиной что-то громко стукнуло, раздался пронзительный крикъ, и все смолкло.
— Гей! — крикнулъ Тедди Генфрей.
— Ге-ей! — донеслось изъ пивной.
Мистеръ Галль усваивалъ вещи медленно, но врно.
— Что-то неладно, — сказалъ онъ и, выйдя изъ-за прилавка, направился къ двери гостиной.
Онъ и Тедди вмст подошли къ двери съ напряженнымъ вниманіемъ на лицахъ. Глаза ихъ соображали.
— Не ладно что-нибудь, — повторилъ Галль, и Генфрей кивнуть въ знакъ согласія.
На и ихъ пахнуло непріятнымъ аптечнымъ запахомъ. Глухо доносился говоръ, очень быстрый и тихій.
— У васъ тамъ все благополучно? — спросилъ Галль, постучавшись.
Тихій говоръ внезапно смолкъ; послдовало минутное молчаніе, потомъ опять говоръ, свистящимъ шепотомъ, потомъ пронзительный крикъ; «Нтъ нтъ, ни за что!» И вдругъ поднялась какая-то возня, упалъ стулъ, произошла какъ бы краткая борьба, — и опять молчаніе.
— Кой чортъ! — воскликнулъ вполголоса Галль.
— Все ли у васъ благополучно? — громко повторилъ онъ.
Ему отмчалъ голосъ викарія, странно прерывистой интонаціей.
— Со-вер-ше-енно… Пожалуйста, не прерывайте.
— Странно! — сказалъ мистеръ Генфрей.
— Странно! — сказалъ мистеръ Галль.
— Говорятъ: «Не прерывайте!», — сказалъ Генфрей.
— Слышалъ, — сказалъ Галль.
— И кто-то фыркнулъ, — прибавилъ Генфрей.
Они продолжали прислушиваться. Разговоръ продолжался вполголоса и очень быстро.
— Не могу! — вдругъ сказалъ мистеръ Бонтингъ, возвышая голосъ. Говорю вамъ, сэръ, не могу и не стану.
— Что это было? — спросилъ Генфрей
— Говоритъ: «Не стану», — сказать Галль. Намъ, что ли, это онъ?
— Гнусно! — проговорилъ изнутри мистеръ Бонтингъ.
— «Гнусно», — повторялъ мистеръ Генфрей, — я слышалъ своими ушами.
— Кто жъ это теперь говорить?
— Должно, мистеръ Коссъ. Вы разбираете что-нибудь?
Молчаніе. Звуки изнутри неопредленные и непонятные.
— Словно бросаютъ по комнат скатерть, — сказалъ Галль.
За прилавкомъ появилась мистрессъ Галль. Галль началъ длать ей знаки молчанія и приглашенія. Это возбудило супружескую оппозицію мистрессъ Галль.
— Чего это ты тамъ подслушиваешь, Галль? — спросила она. Неужто теб больше нечего длать? Это нынче-то в самое горячее время?
