Первая критика в адрес флотской разведки началась высказываться уже в ходе войны. Несмотря на некоторые улучшения в работе разведывательного отдела КБФ, командование ВМФ оставалось недовольным его деятельностью. Например, 27 декабря 1939 года начальник 1-го (разведывательного) управления ВМФ капитан 1 ранга Н.И. Зуйков в директиве № 2074 передал начальнику разведотдела КБФ капитану 2 ранга А.А. Филипповскому мнение наркома Н.Г. Кузнецова по этому поводу: «Опыт боевых действий на море показал, что наша разведка работала и продолжает еще работать плохо». Причем было указано, что эта оценка «особенно относится к работе разведывательного отдела КБФ». Как считал Зуйков, в основе всех недостатков был тот факт, что разведывательный отдел «оторвался от флота, замкнулся в себя», а «нужды и требования флота в работе разведотдела учитывались в совершенно недостаточной степени». Начальник разведывательного отдела КБФ, по мнению Зуйкова, не был в курсе проводимых флотом операций и участия в их разработке в части разведывательного обеспечения не принимал. Относительно сведений о противнике, собранных еще в мирное время, было замечено, что они «оказались неверными», а «получаемый материал принимался на веру и проверке не подвергался». Общий вывод о работе разведки КБФ был сделан следующий: «Материала, нужного для ведения операций, вообще не оказалось. Все это свидетельствует о том, что глубокой работы по разведке противника не было»[496].
А уже 3 января 1940 года Кузнецов в приказе «О задачах боевой и политической подготовки РК ВМФ на 1940 год» отмечал в числе слабых сторон в оперативно-тактической подготовке командного состава ВМФ неудовлетворительную работу всех видов разведки при плохом знании театра и противника командованием и штабами всех иерархических уровней[497].
Вторая волна критики наркома ВМФ последовала 14 февраля 1940 года. В этот день он направил Военному совету КБФ директиву № 16015. Выводы, содержавшиеся в ней, носили куда более глубокий и точный анализ тех отрицательных явлений, на которые длительное время никто из высшего комсостава не обращал внимания. Особого внимания наркома заслужила морская разведка, которую в период войны ругали все командиры. Сразу же заметив, что разведывательная работа во всей системе штабов оказалась «совершенно неудовлетворительной»[498], Кузнецов объяснил, к чему это приводило на практике: «Приходилось действовать зачастую на авось или на основе устаревших или ложных данных и в самом ходе операций добывать более достоверные данные… Бомбы и снаряды падали куда угодно, но только не на батареи из-за неточного знания мест этих батарей как летчиками, так и корабельными артиллеристами»[499].
Именно нерешенная Краснознаменным Балтийским флотом задача по подавлению береговых батарей противника в районе Бъеркского архипелага послужила причиной критики разведки флота. Подавляющее большинство командиров пытались оправдать собственные неудачи исключительно плохой деятельностью морской разведки. Например, авторы труда «Советско-финляндская война 1939–1940 гг. на море», утверждали, что лишь из-за плохой организации разведки и отсутствия пикирующих бомбардировщиков не удалось «правильно организовать борьбу с береговыми батареями противника». Объясняя неудачные действия наших линейных кораблей в Бъеркском архипелаге, нарком ВМФ выразился достаточно определенно: «Мы воевали как вообще, так и в этом районе, я бы сказал, довольно некультурно, неграмотно»[500]. Неграмотность действий флота он объяснял, в основном, отсутствием точной разведывательной информации и примитивными представлениями командования КБФ о борьбе с объектами береговой обороны противника. Результатом этого было то, что командующий эскадрой и командиры линкоров, по мнению Кузнецова, «не могли сказать, как стоят эти батареи и как по ним надо бить». Тем не менее, это только часть правды.
На самом деле, основной причиной неудач советского флота в борьбе с батареями противника была неудовлетворительная артиллерийская подготовка личного состава, который даже в мирное время не показывал высоких результатов (получая на стрельбах, как правило, лишь удовлетворительные оценки)[501]. Этот факт признал и командующий КБФ флагман флота 2 ранга В.Ф. Трибуц: «наши эсминцы, и старые, и новые, стрелять по берегу почти не умели». Из них 3-й дивизион, входивший в состав эскадры, прошел подготовку перед самым началом военных действий, а эсминцы 1-го и 2-го дивизионов так и не научились стрелять вплоть до конца войны.
