Если даже предположить наличие вины разведки за неудачные действия по береговым батареям, данные о которых отсутствовали или были не точны, то, по крайней мере, корабли должны были стрелять значительно лучше, хотя бы по тем объектам, местоположение которых было достоверно известно. Но ведь и в таких случаях положительные результаты так и не были достигнуты. Например, обстрел береговых батарей Сааренпя, Пуккио и Торсари корабельной артиллерией, использовавшей 1114 снарядов (417 калибра 305-мм и 697 – 130-мм), а также действия авиации КБФ, совершившей не менее 1186 налетов на батареи Сааренпя, Пуккио, Ристиниеми и Бъерке и сбросившей бомбы общим весом более 1000 тонн. При этом не стоит забывать, что ключевые объекты батарей находились на площади в 0,5 км2, а командные пункты размещались в башнях высотой 18 м. Так кто же виноват?
13 марта 1940 года на послевоенном совещании по анализу и обобщению боевого опыта Военно-морского флота в Советско-финляндской войне сильно критиковал работу разведки, и в первую очередь разведывательного отдела КБФ, начальник штаба флота капитан 1 ранга Ю.А. Пантелеев. В докладе он отметил, что средств для организации морской разведки штаб флота имел более чем достаточно, но, тем не менее, разведотдел так и не смог занять во всей системе организации операций ведущего места. Сбор разведывательных сведений и их обработка шли медленно, отчего «происходило постоянное отставание от обстановки»[502].
В этот же день с обобщающим докладом выступил заместитель народного комиссара ВМФ флагман флота 2 ранга И.С. Исаков. Как и предыдущие докладчики, он критиковал деятельность разведывательных органов КБФ, но выразился более резко в ее адрес. По его мнению, «к разведке нужно было предъявить более серьезные требования, большие претензии, чтобы в следующий раз она не подвела нас так, как на этот раз»[503]. Обвинив разведку в том, что она «не имела должного авторитета», из-за чего ей никто не верил, Исаков все же высказался и в ее защиту, признав, что разведывательный отдел КБФ был прав, когда накануне войны утверждал, что на островах в восточной части Финского залива нет ни гарнизонов, ни укреплений. Но данным разведки командование КБФ не поверило и «ей пришлось расплачиваться за старые грехи»[504]. Вот так, задним числом, командование флотом объясняло досадный промах при проведении десантной операции Отряда особого назначения.
Вообще, характерной особенностью для большинства докладов на том совещании было стремление выступавших командиров соединений свои упущения свалить на морскую разведку: все неудачи во время войны объясняли исключительно плохой работой разведывательного отдела КБФ.
С заключительным словом на совещании 14 марта выступил Трибуц. В отличие от других, он не стал валить всю вину за неудачи исключительно на разведывательные органы, подчеркнув, что и сами командиры соединений и частей (кораблей) не должны были сидеть сложа руки, а обязаны были собирать разведданные о противнике. Характерным примером в этом отношении были операции по уничтожению береговой батареи Сааренпя. Разведотдел КБФ, как считал командующий флотом, давал данные о ее местонахождении с «приблизительной, вполне достаточной точностью», а уже командирам кораблей следовало самим уточнить место расположения батареи и нанести его на карту[505].
Положительную роль разведки флота признали в обеспечении воздушных бомбардировочных ударов по крупным портам западной Финляндии. Первоначально порты (Турку, Раумо, Мантилуото и др.) бомбились по площади, без выбора основных целей. Затем, пользуясь данными аэрофоторазведки, командование 10-й авиабригады стало указывать конкретные объекты атак – заводы, склады, нефтебаки и прочее, что повысило эффективность воздушных ударов[506].
После войны в докладе наркома обороны Маршала Советского Союза К.Е. Ворошилова также говорилось о «плохо поставленном деле военной разведки, что особенно отрицательно отразилось на нашей подготовке к войне с Финляндией». В частности, он говорил о том, что к началу войны Наркомат обороны и Генеральный штаб не располагали сколько-нибудь точными данными о силах и средствах противника, качестве войск, их вооружении и т. д.[507].
Не упускают возможности свалить вину за неудачи КБФ в Советско-финляндской войне на разведку флота и в наши дни. Например, в книге «Советско-финляндская война 1939–1940»[508] ее авторы утверждают в качестве одной из основных причин того, что КБФ в период войны не сумел успешно решить многие боевые задачи, «безусловно, стала плохая работа разведывательного отдела КБФ». По их мнению, «большинство сведений о противнике, предоставляемых разведкой накануне и во время войны с Финляндией, либо оказывались устаревшими, либо не соответствовали действительности. Кроме того, по многим вопросам, относившимся к состоянию Вооруженных сил Финляндии, вообще не имелось никаких разведывательных сведений» (с. 539–540).
