Еще не вернувшись окончательно в явь, еще безусловно веря, что сон правдивый и подлинный, Сайнем почувствовал жгучую досаду: надо было спросить, непременно спросить у себя самого, что будет с Десси и как ей помочь. Но поздно, упустил возможность, а в другой раз она едва ли повторится. Приходилось довольствоваться тем, что есть, и верить, что Сайнем-старший лучше него знал, что сказать. И раз он сказал: «Однорукий» – значит, именно это слово должно помочь Сайнему-младшему благополучно разобраться со всеми его проблемами.
Если только… Если только сон – действительно вещий, а не обыкновенный сон, очередная шутка ночной хмари.
Ладно, будем думать все же, что сон вещий, иначе… иначе придется признать, что у него нет вообще ничего. Сайнем принялся вспоминать всех одноруких, с которыми ему приходилось встречаться, и не смог вспомнить ничего путного. Может быть, здесь, в столице? Или на Острове Волшебников? Или в горах у чужан? Может быть, да, а может быть, нет. Так толком ничего и не придумав, Сайнем незаметно для себя самого уснул, на этот раз без сновидений.
Во дворце тоже выдалась тревожная ночь и не менее тревожное утро.
– Надо поднимать войска, – сказал король Рагнахар своему дяде Хильдебранду. – Мы больше не можем бездействовать. Мне донесли, что мятежники разграбили и сожгли целый город.
– Какой? – быстро спросил Хильдебранд.
– Юрату.
– А! – Хильдебранд презрительно усмехнулся. – Тоже мне город. Сотня домов, поля и огороды.
– Неважно, – покачал головой Рагнахар. – Там жили люди. Люди Королевства, понимаешь? Чужанам в Юрате принадлежало не больше десятка домов.
– Ну и что?! – пожал плечами Хильдебранд. – Они подняли мятеж уже две, а то и три декады назад, нужно где-то доставать припасы, корм для лошадей, новое оружие, седла и прочее. Тут уж не будешь разбирать, кто где живет и на каком языке кричит: «Пощадите!»
– Вот именно, – согласился Рагнахар. – Поэтому мы должны остановить их, прежде чем они зайдут слишком далеко. Иначе мне придется их казнить.
– Тебе так и так придется, – возразил Хильдебранд. – Врагов нельзя оставлять в живых.
– Нет. Подумай лучше, дядя. Они не мои враги, они – мои порубежники. Если я казню их и посажу в их замки преданных мне людей, вот тогда я наживу себе кучу врагов. Все марки поднимутся против меня, а такой войны не выдержит ни один король.
– То есть ты хочешь идти на уступки?
– Может быть. Я должен узнать, чего они хотят, и убедиться, что они сами это понимают.
– Бр-р, хватит, племянник. Мне не нравится, когда ты начинаешь говорить слишком мудрено. Я слышу, что ты поешь с чужого голоса.
– Прости, дядя, но если бы ты слышал этот голос, ты, может статься, и сам заговорил бы по-другому. Постой, не гневайся! Я знаю, что глуп и молод, что мой отец слишком рано оставил нас, но я знаю, что он не хотел бы, чтобы мы сидели на троне, вцепившись в свои мечи, и боялись собственных подданных. Поэтому я готов идти на уступки. Я только хочу, чтобы в выигрыше остались мы все: и я, и ты, и мои мятежные маркграфы.
– И ты знаешь, как это сделать?
– Не я, но мой новый советник знает.
– Твой бог?
– Да. Он говорит, что истинная справедливость не в том, чтобы каждый исполнял свои желания, а в том, чтобы каждый получил достаточно и мог защищать себя и свое имущество, не прибегая к оружию.
– И он действительно знает, как это сделать?
– Не сомневайся, на то он и бог. Если бы ты решился прийти в мое новое святилище, ты услышал бы его и многое бы понял.
– Мне это не нужно.
– Может быть. Но помни, когда ты поймешь, что тебе это нужно, мы будем ждать тебя. А пока мы должны собирать войско. Я намерен тронуться на юг на следующий же день после твоей свадьбы.
– Ты? Это моя работа.
– Нет, прости, дядя, не на этот раз. Тебе лучше будет остаться в городе.
– Вот как? Почему же?
– Потому что ты слишком хороший полководец, дядя. Я уверен, что ты в два счета расправишься с этими мятежниками, тем более ты сам говоришь, что к тому времени они заголодают и пообносятся.
– А ты в своей великой мудрости дашь им себя побить?
– Постараюсь не дать. Нет, дело в другом. Они подняли мятеж против короля, так пусть и предстанут перед королем. Пусть никто не говорит, что я прятался за городской стеной, пока убивали моих подданных. Пусть никто не говорит, что я отказался выслушать мятежников. Пусть все знают, что король выслушал их и вынес свое решение. И пусть все знают, что у меня есть верный друг – мой родич, которому я могу доверить в трудный час свою столицу.
– Твой бог, похоже, бог льстецов! – усмехнулся Хильдебранд.
– Он бог правды, – спокойно ответил Рагнахар.
