Асий встретил Эгери у ворот лагеря, проводил ее в свою палатку и предложил завтрак. За едой они почти не разговаривали. Эгери видела, что Асий рад встрече с нею, но слишком устал, почти раздавлен свалившимися на него заботами, не хочет ни с кем говорить откровенно, но не хочет и лгать. В глубине души Эгери была рада его молчанию: она, как и юный историк, сделала выбор, и Асий, сам не зная того, оказался в стане ее врагов. Эгери не сомневалась в том, что все решила правильно, но обманывать доверие бывшего друга ей тоже не хотелось. Поэтому оба в полном согласии хранили молчание. Эгери лишь спросила, как здоровье госпожи Олии, и узнала, что та вполне здорова и благополучна. В самом конце трапезы Асий сказал:
– Ты, наверное, устала от жизни в храме? С твоим характером тебе, пожалуй, будет там скучно.
– Ничуть! – ж иво возразила Эгери. – Мне нравится в обществе жриц. Кроме того… – Она помедлила, понимая, что разговор все же выходит из рамок обычной вежливости. – Кроме того, я могу изучать развалины старинного города, расположенного вокруг храма, и после твоих рассказов это великая радость для меня – увидеть все, о чем я слышала, своими глазами.
– Ах да, город! – Асий улыбнулся. – Да, это чудесное место, я очень его люблю. Скажи, а ты видела деревянные доски в храме?
– Да, конечно. Я бы очень хотела узнать, кто перевел некогда эти слова на язык Сюдмарка, но в храме никто не знает.
– А я-то как хочу узнать! – вдруг совсем по-детски сказал Асий. – Ведь расшифруй мы этот язык, это могло бы привести нас к народу, который строил древние города.
И это мальчишеское нетерпение в голосе верховного полководца покорило Эгери. Она понимала, что при любом ходе событий грядущая война навсегда разлучит их. «Это будет мой тебе прощальный подарок, – подумала принцесса. – Не знаю, порадует ли он тебя, но иного у меня нет».
– Послушай, у тебя нет с собой копии с какой-нибудь надписи из древнего города? – спросила она Асия.
– Конечно, есть, и не одна, я всегда вожу их с собой, только давно уже не открывал сундучок, – ответил тот. – А зачем тебе?
– Выбери какую-нибудь надпись попроще и вели позвать писца, который приехал со мной. Его зовут Арлибий.
– Что ты задумала? – Асий махнул рукой. – Ну хорошо, хорошо, не буду спрашивать.
Он отдал приказ и вскоре в палатку с поклоном вошел Арлибий.
Асий раскрыл заветный сундучок, выбрал один из листов пергамента с надписью на языке древнего народа и протянул ее Эгери, а та – писцу.
– Вот, сможешь прочитать это? – сказала она.
– Это было на постаменте статуи, – добавил Асий.
Арлибий изумленно молчал, и Эгери испугалась: что, если матери просто не пришло в голову научить своего сына читать?
Но тут Арлибий, ведя пальцем по строчке, медленно и по складам произнес:
– «Ме-ня сде-лал Тарк, лу-чший мас-тер Ни-ки-йи. И-мя мо-е Ти-ши-на. Мо-рем я при-бы-ла в Ар-ги-лу ра-ди ми-ра и со-ю-за».
– Откуда ты знаешь этот язык? – воскликнул Асий.
– Это язык моей матери, – ответил историк, изумленный не меньше полководца. – Язык моих предков.
Восхищенный Асий решил ответить даром на дар. Он пригласил Эгери, Арлибия, а заодно и Алция отдохнуть пару дней в поместье, принадлежавшем семье Асия. Сам полководец не мог сопровождать своих гостей, но он послал с ними раба-секретаря, который должен отдать все необходимые приказания домашним слугам. Тому же рабу торжественно вручили сундучок с копиями надписей, и Арлибий торжественно поклялся, что будет ежедневно посвящать некоторое время переводам.
– Конечно, ты будешь заниматься этим и в походе, – говорил Асий. – Но несколько дней спокойной работы могут оказаться неоценимыми, особенно в самом начале. Поверь, уж я-то знаю.
Итак, они отправились в путь.
Загородное поместье Асия было поистине роскошным. Стены в летней и зимней столовых, в многочисленных спальнях и гостевых комнатах покрывали фрески, полы – мозаики. В комнатах стояли высокие глиняные вазы, наполненные цветами, в саду – статуи, найденные под землей в древних городах. Библиотека оказалась полна свитками, а кладовые ломились от всевозможных яств. Даже в отсутствие хозяев на вилле кипела жизнь: домашние рабы коптили мясо, делали сыр и творог, пекли хлебы, варили пиво и большую часть отправляли в город – для госпожи Олии. Тех, кто работал на полях, Эгери не видела – их бараки стояли далеко от господского дома, лишь иногда ей попадался на глаза дюжий одноглазый надсмотрщик, и принцесса каждый раз невольно вздрагивала: он как две капли воды был похож на злого великана из ее детских сказок.
