– Потому что не раз бывало так, что города, казавшиеся неприступными, брал штурмом осел с мешком золота на спине, – спокойно ответил Хильдебранд. – Если судить по тому, как движется армия Сюдмарка, выходит, что ее полководец умеет находить проводников среди местных. Они идут лесными дорогами, которые не всегда известны даже мне самому. Кто сможет поручиться за то, что все горожане окажутся неподкупными и ни один из них не перейдет на сторону Сюдмарка. А одного-двух предателей в таком деле бывает вполне достаточно.
И снова Хильдебранд бросил быстрый взгляд на Аин и, убедившись, что она смотрит в окно, вздохнул с облегчением. Сайнем угадал его мысли: в свое время именно предательство брата Аин, князя Армеда, помогло положить конец последней войне с дивами. Однако предательство оставалось предательством, каковы бы ни были его причины и последствия, и Хильдебранду не хотелось лишний раз напоминать супруге об этой довольно щекотливой истории. В душе Сайнем посочувствовал королевскому наместнику: за последние годы Кельдинги столько всего напутали и намешали в истории Королевства, что вспоминать, а главное, говорить о прошлом становилось все труднее и труднее.
– Далее, мне город вовсе не представляется неприступным, – вновь заговорил Хильдебранд, убедившись, что Аин пропустила его замечание о предателях мимо ушей. – С едой у нас, положим, и правда дела обстоят неплохо, но с водой все гораздо хуже. Город по большей части стоит на возвышенности, и если нас отрежут от реки, то, боюсь, колодцы быстро пересохнут. А жажда пугает людей куда больше голода да и сводит с ума куда быстрее. Ну и последнее: мы, Кельдинги, узурпаторы – ты, надеюсь, не забыл об этом? Горожане не будут стоять за нас до последнего, а, наоборот, попытаются купить себе безопасность ценой наших жизней. Может быть, к нашим внукам они будут относиться по-другому, но до той поры надо дотянуть. Так что осаду я не могу себе позволить. Я должен встретиться с армией Сюдмарка на поле у стен города и разгромить ее в первом же бою, несмотря на то, что мои силы в три раза уступают силам врага. Поэтому я готов принять любую помощь – будь то колесницы или боевая магия. Все что угодно, лишь бы напугать врага или хотя бы сбить его с толку. Поэтому думай, волшебник.
– А сдаться добровольно, выговорив хорошие условия для мира, ты не готов? – поинтересовался Сайнем. – Сюдмарк славится своей мягкостью по отношению к побежденным, если те сдаются сами, не развязывая бой. Кроме того, сдать город, пусть даже столицу, это еще не значит проиграть войну. По крайней мере, мне так представляется.
На самом деле Сайнем позаимствовал эту идею из богатого арсенала братца Дудочника, который любил порассуждать вечером у камина на всякие странные темы.
Хильдебранд смерил Сайнема взглядом, потом отвернулся и обратился к Аин:
– Должно быть, он все же обладает великой колдовской силой, раз позволяет себе говорить такое.
– Он обладает силой, – согласилась чужанка. – И думаю, сам толком не знает, насколько она велика. А сейчас, мне кажется, он просто хочет убедиться, насколько сильно он нам нужен. Как много дерзостей мы от него стерпим в обмен на его помощь. Но при этом он забывает, что пока толком ничего нам не предложил.
– Ты слишком хорошего мнения обо мне, госпожа, – возразил Сайнем. – Я вовсе не пытаюсь испытать вас. Я просто хочу понять до конца, без всяких недоговоренностей и двусмысленностей, чего на самом деле хотят люди, которые собираются меня использовать. Только и всего.
