«Ну вот, – говорил он себе во сне, – вот, я же всегда знал, что это только сон, эти Хардинги, Кельдинги, дурацкая война за трон, все это колдовство, я же знал, что это не может быть правдой. Это же все не нужно совершенно, а нужно вот это, вот так. Теперь я наконец проснулся, и все правильно».
Тут он во сне повернулся и обнаружил, что рядом с ним спит не Десси, а какая-то незнакомая темноволосая красотка, чем-то похожая на Аин. И вся радость тут же испарилась, а вместо этого душу затопила обида. «Ну вот, я так и знал, что что-то будет не так, – подумал он. – Не бывает так, чтобы все хорошо. Если все хорошо, тогда не для всех. Придется опять засыпать, то есть, тьфу, просыпаться».
На самом деле его разбудил мягкий, но ощутимый толчок. Будто кровать, на которой они лежали, а вместе с нею и вся гостиница, и весь город приподнялись на локоть вверх, чуть сдвинулись в сторону и плавно опустились. Будто великан, от века державший их на плечах, немного поерзал, перенося тяжесть с ноги на ногу, – очень осторожно, деликатно, даже дружелюбно, и все же по-великаньему значительно.
Сайнем и Десси разом сели на кровати и замерли, прислушиваясь. Но толчки не повторялись, дом не трещал, даже посуда не звякала.
– Это Карстен уничтожил Зеркало Превращений, – тихо сказала Десси. – Ему очень больно, но он молодец. Теперь наша очередь. Надо торопиться.
Они одевались поспешно и молча в прозрачной, обманчивой темноте летней ночи. Сайнем не знал, что им предстоит сейчас, но не задавал вопросов: он видел, что Десси знает.
Они прикрыли за собой дверь, спустились по лестнице, и Сайнем вдруг понял, что проснулась вся гостиница. Однако не было никакой паники, наоборот, из комнат раздавался негромкий спокойный шум, как будто люди обычным порядком проснулись рано утром и готовятся разойтись по своим делам.
Слуги зажгли масляные лампы в общем зале и у дверей. Сайнем увидел, как по лестнице спускаются хозяин и постояльцы. Увидел и подумал, что сон продолжается.
У Тамиаса Младшего были круглые глаза ястреба, вместо носа ястребиный клюв, а из рукавов рубахи выглядывали какие-то мягкие, покрытые длинным мехом культи. Сайнем долго не мог понять, что это, но потом догадался – просто кисти, огромные кисточки. У Тамиаса Самого Младшего из-под капюшона выглядывали острые лисьи уши. Юбку Карин вскидывал вверх пушистый и задорный беличий хвост. Ее муж, как показалось сначала Сайнему, не изменился, но потом волшебник заметил, что ноги крестьянского парня как-то странно изгибаются и звонко цокают при ходьбе, и угадал, что там, под штанинами, – лошадиные копыта. У Сивела – круглые уши и толстые щеки суслика. Колдовская Ночь изменила всех.
Но самое удивительное то, что люди вовсе не были испуганы произошедшей с ними переменой. При этом они не казались сонными или заторможенными. Наоборот, все улыбались друг другу, обменивались приветствиями, беззлобно друг над другом подтрунивали. Словно вся компания надела с любовью изготовленные маски и собиралась всласть повеселиться на карнавале.
Сайнем с опаской осмотрел свои руки, ощупал лицо и убедился, что сам он не изменился. Не изменилась и Десси.
И тут он кое-что сообразил.
– Это все ты сделала, да? – спросил он у жены. – Связала каждого нитью с его двойником по ту сторону Меча?
Она кивнула:
– Да. Почти весь город. Еле успела.
– Зачем?
– Затем, что сегодня здесь будет Кольскег. Мы должны быть готовы.
Тамиас Мазила приветственно хлопнул Сайнема по плечу. Тамиас Самый Младший дернул волшебника за плащ и усмехнулся, показав маленькие острые зубы.
– Пусть знают волчары, что мы тоже не лыком шиты, да?
– Попробуем, наверное, – пожал плечами Сайнем.
Он все еще не понимал, что задумала Десс, но просто следовал за нею, как и все обитатели гостиницы.
На улицах было людно. Все горожане тоже преобразились: у кого отросли звериные уши, у кого – лапы, у кого – хвост. Некоторые остались людьми, но рука об руку с ними шли двойники, будто свитые из алых и голубых молний.
Не сговариваясь, все двинулись к городским воротам, которые поспешно распахивали стражники с черными вороньими крыльями за плечами. В небе ясно и щедро светил Меч Шелама, над горизонтом восходила Олень-Звезда.
С шутками, смехом и негромким пением люди вышли на поле, все еще пахнущее мертвечиной, свернули на север, прошли узким каньоном вдоль русла темной лесной речки и вышли к старой дубовой роще. В свете Меча Шелама было ясно видно, что молодая листва на дубах в эту ночь окрасилась в темно-карминовый цвет. В глубине рощи полускрытый высокой травой темнел Страж Года. В траве мерцали золотые искорки: то ли светлячки, то ли угольки от разбросанного костра, то ли нечто иное.
Переговариваясь вполголоса, люди расселись в кружки между деревьями, будто знали, что сейчас нужно терпеливо ждать, и знали, чего они ждут.
Текли минуты, складывались в часы, теплый ночной ветер шевелил одежду и волосы людей, птицы то умолкали, то вновь начинали перекликаться в ветвях.
