Невидимый мистер Грин полностью

Вера Латимер перед тем, как что-то налить, внимательно изучила свой винный бокал и протерла его салфеткой. Ее дочь, промокнув губную помаду, пыталась держать пустой бокал в небрежно-изящной манере, пока успешно не пролила на себя то, что она назвала «шампанским». Шейла неохотно помогла ей прибраться.

Мартина Хьюза вино не заинтересовало. По его выпятившейся челюсти было ясно, что он не одобряет это расточительное застолье. Он собрал всю свинцовую фольгу с бутылок и засунул в боковой карман своей мешковатой коричневой куртки.

Шейла Тавернер, казалось, искренне наслаждалась вином и едой, довольно урча. Она раскраснелась и почти ожила. Она, без сомнения, до сих пор чувствовала себя чужой в этой компании, поскольку продолжала заглядываться на одежду других женщин. Фин догадался, что она мысленно примеряет китайский халат миссис Портман и хорошо смотревшееся бело-голубое летнее платье Бренды на собственную блекло-розовую толстовку и синие джинсы. Но пока она пила вино, тяжелая угрюмость исчезла с ее пухлого лица. Ее черные волосы начали выбиваться из-под резинки, которая, перестав сдерживать их, сползла на затылок. И последнее — она сидела, наблюдая, как скачет и кувыркается на траве ее ребенок, наблюдая с удовольствием.

Успешный адвокат, несостоявшийся художник, домработница... Фин, посасывая свою пустую трубку, еще раз прошелся по галерее психологических портретов. Он не гордился этими портретами; все были поверхностными, некоторые из них неполными; и один, безусловно, врал. Он был убежден в двух вещах: убийцы не выдают себя мелкими бессознательными действиями, и убийца, несомненно, один из тех, кто находился сейчас перед ним.

— Классическое дело. Дело-Парфенон, — сказал он вслух. — Или так: классическое ли это дело, как благородные колонны Парфенона, или это классика в кавычках, как фасад банка в Канзас-Сити — дешевая, грубая подделка?

Латимер, который завязывал узлы по углам платка, поднял глаза.

— Имитация то есть? Знаете, у меня была схожая идея. Стоукс мог инсценировать свою смерть, а потом...

— О, я не имею в виду просто инсценировку одной или двух смертей. Я имею в виду полностью ложную картину, тщательно выстроенную вокруг трех реальных убийств. — Он подождал, когда импровизированная повязка накроет лысину Латимера, успевшую порозоветь на солнце, и продолжил. — Давайте возьмем, для примера, эти загадочные происшествия с цветовыми ключами:

Зачем кому-то бросать апельсин в окно офиса Портмана? Зачем оставлять Латимеру адвокатский список из Желтых Страниц? Зачем Хайду молекулярная формула индиго? Из каких соображений нужно было пачкать могилу сэра Энтони голубой краской или красть фиалки из сада мисс Фараон? И, наконец, зачем бросать красное вещество в море перед домом Дэнби?

Я могу назвать две отличные причины. Одна из них просто завораживает. Нас ослепили ложными уликами в надежде, что мы пропустим одну из них. Честертон достаточно хорошо сказал: «Где умный человек прячет лист? В лесу». В одном из его рассказов негр прячется среди вымазанных сажей музыкантов. И вот, взяв честертоновский лист из леса, спрашиваем:

«Где прячется Грин-зеленый?» И отвечаем: «В радуге».

После продолжительной паузы Хайд сказал:

— Я следую метафоре, а не буквальному значению. Вы имеете в виду, что этот человек, Грин, как-то скрывается?

— Прячется под фальшивыми цветами, мистер Хайд. Оранжевый, индиго и голубой оказались бессмысленными пустышками — теперь мы это знаем. Нас заставили поверить, что и сам Грин может быть миражом.

— Но Грин и есть мираж, разве не так? — сказал Портман. — Никто из нас ничего о нем не знает и никогда не видел его в лицо.

Гейлорд раздраженно прочистил горло.

— Хорошо, шеф, я иду дальше. Давайте начнем с перечисления того, что мы можем наверняка сказать о Грине. Вероятно, он выражал угрозы в адрес Стоукса. Скорее всего, он вломился в его дом и разбил посуду, и, скорее всего, именно он убил его кота. За последний месяц или около того Грин доставил довольно много неприятностей.

Но до недавнего времени Грин не был убийцей. Его угрозы и действия не ставили целью убийство, но брали на измор. Фактически, наведываясь к Стоуксу, он имел несколько шансов убить его, но упустил их. Возможно, он не собирался убивать Стоукса, пока...

— Пока Доротея не объявила о воссоединении, — сказал Латимер. — Это означает, что у него есть что-то общее с Разгадчиками. Я всегда об этом говорил.

— Да, Грин не мог допустить, чтобы Стоукс присутствовал на воссоединении. Кто- нибудь может сказать почему?

Бренда предположила:

— Чтобы он не рассказал остальным?

Мартин хмуро посмотрел на нее.

— Не говори глупостей, дорогая. Он ведь рассказал, не так ли? Рассказал по телефону тете Доротее. Да кому угодно мог рассказать. Должна быть какая-то другая причина.

— Была одна вещь, про которую Стоукс знал и мог рассказать остальным, — сказал Фин. — Но рассказать это он мог только на воссоединении, а не по телефону.

— И что же это, скажите на милость? — поинтересовался Портман.

Фин указал в него пальцем.