Когда доходят до тонкой кромки кружева на моих панталонах, снова пытаюсь сбивчиво протестовать.
- Это тебе больше не понадобится сегодня, - глухо бормочет пустота.
Закрыв ладонями лицо от стыда, чувствую, как медленно ползет ткань по ногам. Все мои чувства обостряются в сотню раз. По звуку дыхания определяю, когда муж снова поднимается на ноги. А потом чуть не взвизгиваю, когда пол уходит из-под ног в буквальном смысле, и я взлетаю в воздух.
Это жутко и прекрасно одновременно. Я как будто обрела дар летать. Но это не моя магия – а его. Мой невидимый муж подхватывает меня на руки, вот только полёт длится совсем не долго. Ровно столько, сколько требуется, чтоб швырнуть меня обратно на постель, с которой я имела такую неосторожность сбежать.
Убираю руки от лица. Правда, не понятно, какой смысл – если вокруг ничего не поменялось, и я по-прежнему вижу только пустоту. И в этой пустоте… слышится тихое шуршание ткани. Мой супруг неторопливо раздевается.
Лежу посреди снежного безумия, смятых сугробов пушистой ткани, раскинув руки, и в зеркально-ледяной стене напротив отражаюсь лишь я одна. Лохматая, покрасневшая, с лихорадочно сверкающими глазами. Мятые юбки задраны до колен.
Снова откидываюсь на подушках, сглатываю комок вязкой слюны.
Пустота говорит тихо:
- Я знаю, какое зрелище хочу вспоминать, когда стану бродить бесплотным призраком на болотах.
Кончики мужских пальцев касаются моего горла. Я вздрагиваю. Медленно ведут вниз. Пока не натыкаются на кромку выреза на моём платье.
Мне кажется, я становлюсь зависимой от его прикосновений. Потому что это единственное, что нас связывает. Напоминает мне, что мы вдвоём, и я больше не одна. Каждый раз, как эти упрямые пальцы медлят, мне хочется просить не останавливаться. Не останавливаться, иначе у меня остановится сердце.
- Какие ещё болота? – шепчу обиженно. – Кто тебя на них пустит! Учти, я собираюсь быть очень ревнивой женой.
Пустота отвечает смешком.
И наконец-то перестаёт медлить или говорить глупости. Одним движением рвёт податливую ткань вниз, обнажая нежную кожу.
…Снять все лишние преграды.
Изучать – пальцами, губами, всем телом.
Млеть и умирать, таять первым снегом от жара его прикосновений.
Сводить с ума и сходить с ума самой.
С удивлением понимать, что такое на самом деле – быть единым целым.
И… да.
Плечо пригодилось. И не раз. И даже не два.
Потому что, когда дорвавшийся до брачного долга супруг от души отконсумировал меня в первый раз и потащил в купальни мыть, мы как-то неожиданно вспомнили, что там у нас тоже осталось незаконченное дело. И до ночи ещё далеко. И спать никто из нас вроде как в этот раз не планирует.
После, переглянувшись, мы так же внезапно вспомнили о том, как давно ничего не ели. И в считанные минуты смели всё содержимое подноса Фрейи. Столько раз её от души благодаря, что бедной девушке там, наверное, уже икалось. К тому моменту Бьёрн наконец-то снова воплотился обратно, что ни коим образом не способствовало моему душевному равновесию. Оказалось, что его дар невидимости был спасением, и просто-напросто щадил мои нервы! Потому что, конечно, увидь я воочию весь масштаб задачи в свой первый раз, пожалуй, сбежала бы без оглядки с брачного ложа. И Белый волк окончательно нас бы засмеял.
Потом кое-как перестилали пышные облака постели. Благо, в гардеробе прежних хозяев нашлось всё необходимое.
Наивные, пытались уснуть – ведь ночь уже наступила, узкий серп месяца выкатился на небо и светил ярко и ровно, заливая серебристым сиянием горные спины. А завтра предстоял сложный день, и нам бы пригодились силы… ну а мне, честно говоря, способность ходить.
Довольно долго искренне пытались сделать вид, что засыпаем.
Но в конце концов сдались.
Тем более, что на третий раз у Бьёрна почти получилось не пропадать. Но в конце концов, крышу у него снесло опять – к моему удовольствию, хотя к нему и примешивалась доля сожаления. Всё-таки выяснилось, что в ревнивую собственницу я превращаюсь прямо на глазах. Мне хотелось обозревать свои сокровища, а не только трогать. Но всё же, когда я закрывала глаза, в ночной темноте так легко было поддаться иллюзии, что всё хорошо... А мои пальцы и губы с готовностью рисовали мне то, чего не хватало глазам.
...Месяц уже спрятался, когда изголодавшийся муж наконец-то выпустил меня из рук и дал отдыха. Сонная, исцелованная вусмерть, уставшая и ощущающая себя, как будто по мне Клык основательно потоптался со всей своей поклажей, - короче, ужасно счастливая, я лежала на плече засыпающего Бьёрна, и лениво соображала.
Чего-то вроде как не хватило. Вот только чего…
Какая-то мысль промелькнула во время нашего очередного – «контрольного», как выразился Бьёрн – консумирования.
Я резко села, придерживая белоснежную и слегка пушистую простыночку из волшебной Гримгостовой ткани. В темноте она искрила и переливалась, как сугробы в лунном сиянии. Но прямо сейчас на красоту любоваться не хотелось. Мне хотелось кое-кого пристукнуть.
- Бьёрн, - угрожающе начала я.
- М-м-м… чего тебе, беспокойное создание? – простонал супруг и перевернулся на живот.
