В расстёгнутом лифе показывается светлая нижняя сорочка. Через тонкую ткань просвечивается грудь. Мужские пальцы останавливаются на моём животе, а дыхание над ухом становится медленнее и тяжелей.
Сглатываю комок в горле.
Усилием воли приказываю себе оставаться на месте.
Он же… муж? Ему можно смотреть.
Ему вообще всё можно.
Сердце всё быстрее и быстрее разгоняет кровь по телу, толчки пульса гулко отзываются где-то в ушах.
Меня начинает бить дрожь. Сжимаю пальцы в кулак, впиваюсь ногтями в ладонь. Мужественно остаюсь на месте.
- Хочешь уйти? Забыла про договор? – мурлычет над ухом коварный баритон, щекочет дыханием волосы.
- Да… договор… ох… - его правая ладонь поднимается по моей руке вверх, плотно прижимаясь, до самого плеча. И медленно стаскивает с него рукав, вместе с бретелькой сорочки. Вырез становится больше, показывая ложбинку на груди, в которую медленно сползает капля пота. - А что будет, если я… затяну исполнение?..
- М-м-м-м… дай-ка подумать. За просрочку договоров полагается выплата неустойки…
Колкий поцелуй касается мимолётно моего обнажённого плеча. Я вздрагиваю и веду плечом, тяну его к шее.
- Пеня…
Ещё один короткий дразнящий поцелуй, под ухом.
Пытаюсь отвернуться от ужасно смущающих и настырных губ. Объятия сжимаются теснее.
- Штра-аф…
Цепляет мочку моего уха зубами, но отпускает прежде, чем я успеваю возмутиться или найти хоть какие-то слова.
- … и пожизненное долговое рабство.
Обеими руками властно дёргает моё платье вниз, и оно опадает послушным облаком. Я переступаю ногами и остаюсь почти голой. И босиком – обувь сняла сразу же, как вошла в эту тёплую уютную комнатку.
Пляшет пламя в камине. Под ногами – тощий ковёр, щекочет босые ступни острым ворсом. Я напряжена, как натянутая струна. Кожа горит и чувствительность обострена так, что мне кажется, я чувствую эхо чужого дыхания мне в шею. И жар большого и сильного тела так близко.
Повинуясь велению его пальцев, лента сползает с моей косы и кроткой птицей спархивает на пол, к платью.
Медленно расплетает мне косу, зарываясь пальцами в пряди, и каждое касание осторожных рук к моим волосам – словно молниями отзывается по всему телу.
Сжимает мои волосы, что тяжёлыми волнами курчавятся после косы, в горсти, убирает мне на одно плечо. Приникает поцелуем к беззащитной коже у позвоночника. С моих губ срывается вздох.
Берёт меня за плечи и разворачивает к себе.
Потемневшая синева его глаз надо мной. Робко поднимаю взгляд. Жду, что будет дальше. А он…
Отпускает мои плечи.
И протягивает на раскрытой ладони ключ.
- Ты первая. А я подожду за дверью. Хочешь запереться?
Тянусь пальцами к его ладони… замираю над ней на мгновение… а потом закрываю его пальцы в кулак.
- Нет. Я тебе доверяю.
Выдыхает.
Улыбка на губах. А глаза такие серьёзные, что у меня внутри начинают плясать крохотные тёплые огоньки.
- Это хорошо. Позовёшь, когда закончишь. Не торопись.
Окатив меня на прощание медленным, тягучим взглядом с головы до ног, Бьёрн уходит.
На негнущихся ногах я бреду к ванной.
Битый час просто стою, глядя в пустоту, и кусаю губы. На коже всё ещё горят прикосновения шершавых горячих ладоней. Они как будто отпечатались на мне, я всё ещё чувствую их, хотя мой муж давно ушёл. Как будто поставил на мне печать принадлежности.
Неторопливо снимаю сорочку – прикосновение ткани к моей разгорячённой коже ощущается почти болезненно. Когда остаюсь совсем обнажённой, становится намного легче.
Оглядываюсь на дверь слегка нервно. За ней тишина. Но шагов не было, и я знаю, что Бьёрн никуда не уходил.
Это будоражит и сводит с ума.
Я – голая, и он так близко.
Но потом я всё-таки заставляю себя вспомнить, что меня ждёт нечто потрясающее этой ночью…
Ванна!!
Видимо, наливали в неё практически кипяток, потому что она до сих пор не остыла. Испускает лёгкий пар, на поверхности плавают веточки каких-то трав, одурманивая пряным ароматом.
Я осторожно переношу ногу через ботик… пробую кончиками пальцев…
Забираюсь в неё вся и медленно опускаюсь, смакуя каждый миг.
Откидываю голову, закрываю глаза.
Моё тело обнимает жар, погружая в непередаваемое блаженство. По телу пробегает сильная дрожь, до самых кончиков пальцев на ногах, - как будто с этой дрожью из него выходит весь холод, накопленный за долгие годы блуждания в снегах и тоскливом одиночестве.
Не могу удержаться – с моих губ срывается длинный хриплый стон наслаждения.
- Господи, дай мне сил… - вздыхают за дверью.
Я почему-то улыбаюсь.
Долго-долго просто лежу неподвижно, вся отдаваясь волшебным ощущениям. Абсолютного покоя и невозмутимости. Я будто в колыбели. И хотя ванна не такая большая, чтоб вытянуться в полный рост, приходится чуть поджимать ноги, я чувствую восхитительную лёгкость. Словно заново рождаюсь на свет.
…А потом где-то далеко, в коридоре за дверью, раздаются неторопливые тяжёлые шаги.
Как будто кто-то чужой вторгается в мой крохотный мир, в котором только-только установились хрупкое равновесие и правильность.
В первый миг я ещё надеюсь, что шаги пройдут мимо. Но они всё ближе и ближе.
