Вспоминая, как Тимофей и Феликс ловко разжигали камин в гостиной, я, на удивление, по памяти смогла всё успешно повторить. Пользуясь случаем, нескромно заварила лишь для себя единственной чай из неизвестных пурпурных цветков, и вода в кружке тут же окрасилась в ярко-синий цвет. Смастерив бутерброд с сыром и прихватив согревающий напиток, я удобно расположилась в мягком пушистом кресле – уж очень оно мне полюбилось. Яркие языки пламени переплетались, танцуя никому не известный танец опасности и страсти. От огня исходила какая-то неизведанная и абсолютно фантастическая сила. Она то заставляла сердце тревожно биться от осознания, какой сокрушительной и могущественной может быть стихия, то даровала спокойствие и безмятежность, вселяя нежный трепет, исходящий от умиротворённого потрескивая дров за чугунной решёткой. Прошло минут двадцать моего единения с пламенем, и я правда почувствовала себя более наполненной и живой. Как это работает?!
Через какое-то время кто-то тихонько подъехал к дому и остановил машину. По звуку шагов, после того как входная дверь закрылась, стало ясно – зашли двое. Я выглянула из-за кресла: Феликс неторопливо подошёл к дивану, поставив на журнальный столик небольшой кейс, и поздоровался, утомлённо мне улыбнувшись.
– Ника! – Элли летела ко мне с горячим желанием обняться, и я успела подумать: «Хорошо, что я уже всё допила и доела».
– Привет, – встречая улыбкой девочку, я прижала её к груди. – Где ты была?
Ребёнок расцвёл:
– Мы ездили в школу! В самую настоящую, представляешь?! Мне так там понравилось! Мама пообещала подумать, и, может быть, в следующем году я буду учиться, как все дети!
Удивление и надежда смешались во мне.
– Ничего себе! Надеюсь, что так всё и будет, – кивнула я, поддерживая детский энтузиазм. Как же иначе?!
Элли на секунду замялась:
– Ника, а там правда плохо кормят?
Я запнулась, вспоминая свои школьные годы.
– Э-э… ну бывает и нормально, – я вспомнила, как любила сосиску в тесте и персиковый компот из школьной столовой.
– А Филипп из парка мне рассказывал, что там дают ужасную кашу, как жижа, – поморщилась девочка.
Я не смогла сдержаться и хихикнула.
– Все это проходят, – успокоила я, улыбаясь, и услышала, как Феликс за спиной усмехнулся. – Испытание кашей.
Элли задумчиво покосилась на настенные часы.
– Ладно, Ника, – деловито сказала Элли, – мне ещё уроки делать надо. В школе сложная программа, надо соответствовать. Позже увидимся.
Я робко опустила взгляд:
– Хорошо, – кивнула я и встретилась с лазурными глазами девочки. – Кстати, мы вечером уезжаем.
– Этим? Уже? – взволнованно переспросила девочка, явно расстроившись, и я утвердительно покачала головой. – Понятно, – пробубнила девчушка. – Попрощаться не забудьте.
По-доброму усмехнувшись, я пообещала:
– Обязательно!
Топая маленькими ножками, Элли удалилась из комнаты. Наверное, я невнимательно прислушалась – мне казалось, в дом зашли два человека. Или три?!
Где же тогда Аида, которая ездила с семьёй и обещала обдумать вариант обучения в средней школе?! Я поднялась из своего уютного гнёздышка у камина и, помыв за собой кружку, неспешно вернулась в зал. Отец Элли, конечно, слышал наш диалог с ребёнком, и я постаралась искренне поддержать причину радости его дочери и обратилась к Феликсу.
– Так значит, Элли теперь пойдёт в школу? – я улыбалась, понимая, что так девочка наконец-то сможет завести себе новых друзей, а это, в свою очередь, разбавит концентрацию общения с матерью.
Феликс, словно вынырнув из раздумий, растерянно заморгал:
– А, школа, – рассеянно повторил он, – это пока не точно.
Я подозрительно сощурила глаза, потому как в мою голову стали беспорядочно закрадываться сомнения, накладываясь одно на другое. Что-то было не так. Этот мужчина сама собранность и организованность, но последнее два дня я только и наблюдаю его озабоченность и потерянное выражение лица.
«Лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть, что не сделала», – подбодрила я себя мысленно.
Немало сомневаясь в корректности своих действий, я решилась на вопрос:
– Феликс, у вас всё хорошо?
Мужчина потёр виски и взглянул на меня, расплывшись в насквозь фальшивой улыбке:
– Конечно, Николь. Не стоит беспокоиться.
Отдавая себе отчёт, что это может быть несколько навязчивым, я рискнула и вновь заметила:
– Простите. Мне показалось, что вы несколько дней сам не свой.
Феликс озадаченно остановил на мне взгляд. Может, хотел нагрубить за излишнее любопытство. В общем-то за дело. Но, на моё удивление, он всего-навсего с грустью нахмурился:
– Удивлён, что хоть кто-то это заметил, – потупил взгляд мужчина себе под ноги, и я присела на мягкий подлокотник салатового кресла напротив него. Было ощущение, что он не закончил свою мысль, и я оказалась права. – Брак – это не просто, – задумчиво протянул Феликс. – Что у людей, что у Падших.
