Все присутствующие образовали большой круг, и я встала между Гектором и Сашей. Я взглянула на ребят – здесь и слова были не нужны, моё волнение чувствовал каждый. И они видели почему… Кто-то зажёг несколько факелов, освещая площадку, и в тусклом свете огня позади всех, среди деревьев я рассмотрела дрожащую Аиду. Её красивые черты лица перекосились от сильнейшего испуга. Неужели она осознала, что натворила?! Всё произошло так быстро: в следующую секунду парни уже схлестнулись в рукопашном поединке. Тим стойко давал отпор, но силы были неравны… Каждый удар, который пропускал брюнет, я словно чувствовала на себе. Я напряжённо следила за ходом боя, но казалось, меня уже трясло, как в лихорадке. Аззан с остервенением молотил кулаками то по рёбрам, то по голове слабеющего парня. Он слишком быстро нащупал все уязвимые места – травмы Тима, и точно целился именно по ним, как гадкий, противный слизняк. Осознание того, что Тимофей проигрывает, изнутри вгрызлось в меня острыми клыками. Отчаяние и страх жгли, как раскалённым железом, мою душу, и мне с трудом удавалось сохранить остатки самообладания. Видя, как Аззан колотит любимого ангела по ноге рядом с коленом, и слыша глухой хруст, я не смогла сдержать болезненные слёзы. К горлу подкатила тошнота в паре с еле сдерживаемой безвольной истерикой.
– Ты мне не соперник. И никогда им не был, – Аззан пнул по лицу Тима, который с трудом пытался подняться на ноги.
По лбу от неимоверного накала страстей стекал пот, смешиваясь с беззвучными солёными слезами на щеках. От массы точных и мощных атак Аззана у Тимофея заплыл глаз – он мог видеть только одним. Для меня всё вокруг потеряло ясность. Всё, кроме самоотверженного образа любимого человека.
«Он его убьёт! Убьёт! Убьёт!» – оглушительно орал внутренний голос, разрывая на ошмётки вконец ослабшую надежду.
Меня колотило, потому что по венам вместо крови струилась ледяная вода. Я схватилась за волосы и завопила, как раненая лань:
– Остановись! Пожалуйста, Аззан! Хватит, умоляю!
Неконтролируемо подкашивались ноги, еле получалось сохранять равновесие. Аззан удивлённо поднял на меня глаза, оторвавшись от избиения изнурённого Тима.
– Умоляю! – повторила я, глотая слёзы и трясясь, словно от стужи, затем простонала: – Не убивай его, прошу! – воздух с трудом пробивался в горло. Я закрыла лицо руками, не в силах что-либо произнести. Голос сел, став неестественно хриплым, и я перешла на шёпот: – Убей вместо него меня!
В толпе зрителей раздались непонимающие шепотки. Страх и безысходность смешались в моей груди в жуткий коктейль отчаяния, но нашему недругу это неописуемо импонировало. Его рот дёрнулся в кривой злобной ухмылке, что наталкивало на пугающую мысль: у него зрел новый чудовищный план.
– Подойди, – приказал лидер.
Не мешкая, на дрожащих ногах я шагнула вперёд. На тонкое плечо сзади легла чья-то рука, и я, дёрнувшись от неожиданности, обернулась.
– Николь, что ты делаешь? – прошептал Гектор, в ужасе уставившись на меня вместе с остальными ребятами. В его глазах отражалась пучина вязкого отчаяния.
Я не могла видеть его глаз. Это слишком. Одним жестом я скинула руку Гектора и отвернулась, болезненно поморщившись. И чуть слышно ответила на вопрос:
– Я должна.
Шагнув навстречу заинтригованному Азаану, мне казалось, мир закачался перед глазами. За моей спиной Гектор, сокрушаясь, звал меня по имени, пытаясь вразумить, но было поздно. Не расплескав уверенности в принятом решении, я подошла ближе к чудовищу с горелыми крыльями. Он изучающе наблюдал за мной – я почувствовала себя беззащитным травоядным существом, смотрящим в лицо смерти. Приблизившись вплотную, он взял меня за подбородок, грубо поднимая лицо к себе. Внимательно всматриваясь в глаза, практически нос к носу, я ощутила, как его мерзкое горячее дыхание обожгло мне кожу. Аззан словно пробовал меня на вкус своим плотоядным взором.
Он обратился к Тиму, издеваясь:
– Любишь её, да?!
Мучитель грубо дёрнул рукой, отпустив моё лицо, и начал обходить меня вокруг, внимательно следя за мной и реакцией Тимофея.
– Что же в тебе такого особенного? – ехидничал враг.
Я перевела вымученный взор на парня: он лежал на земле, держась за бок, его лицо сложно было узнать – от кровоподтёков не осталось живого места. Он несколько раз пробовал подняться на ноги, но все попытки с треском проваливались. Зато Аззан торжественно ликовал – он выражал эмоции так ярко, что это безумие приводило всех в неописуемый ужас.
– Николь, нет, – слабо произнёс Тим, не в силах протестовать.
Но главный антагонист не замечал тихих возражений.
– Сама предложила. Отдать свою жизнь, чтобы спасти Падшего, такого, как мы, – обращался он к зрителям с поистине дьявольской усмешкой на устах и потом прошипел мне в ухо, стоя за моей спиной: – Я изумлён.
Дрожь пробрала новым накатом, а слёзы нещадно душили:
– Не смей никого с ним сравнивать, – пламенно зарычала я, точно от боли, и обвела всех затуманенными глазами, – вы все этого не достойны!
